Rambler's Top100

вгик2ооо -- непоставленные кино- и телесценарии, заявки, либретто, этюды, учебные и курсовые работы

Резник Эдуард



КОЛОБОК И ДРУГИЕ

сказка

1998

Лес. Тишина, только в высоких деревьях поют лесные птицы. По лесу идет-бредет Дедка. Он в лаптях, на спине у него большая охапка сучьев.

Навстречу ему джип. Дедка останавливается. Джип тоже останавливается, из него выходит Белочка, в беличьей шубе. На ушах у нее кисточки, в руках блестящий пакетик с орешками.

С водительского сиденья грузно сползает Медведь, подозрительно смотрит на дедку.

— Здравствуй, дедушка, — говорит Белочка.

— Здравствуй, Белочка. Это что — орешки?

— Так, защита от кариеса, — говорит Белочка, хрустя орешками, — Вот, познакомься, это мой Медведик. Медведик, представься.

— Медведик, — представляется Медведик.

— Дедка, — представляется Дедка.

— Дедушка, мы тут маленько постреляем, а ты лучше иди, — говорит Медведик.

— Как бабка, как жизнь? — говорит Белочка.

— Да что рассказывать? — вздыхает Дедка, — Живется трудно, с Лешим и Бабой-Ягой мы поссорились...

— Вы же столько лет дружили!

— Ты знаешь, Белочка, Леший оказался таким... плохим Лешим! Кто бы мог подумать? А Баба-Яга!.. А Баба-Яга!..

Дедка взваливает на спину охапку сучьев и уходит прочь.

Дедка подходит к избушке, в которой они живут с Бабкой. Сваливает сучья около крыльца, входит в дом.

В доме у плиты возится Бабка, по комнате расхаживает гордая и довольная курочка Ряба.

— Проголодался? А у нас новость! — говорит Бабка.

Дедка смотрит на стол и видит большое и красивое белое яичко.

— Не может быть, Ряба! — радостно говорит Дедка, поднимает Рябу с пола и обнимет её.

— Ряба снесла нам яичко! — говорит Бабка.

— Какая ты у нас умница! — говорит Рябе Дедка, — Вот видишь? А ты волновалась! Я же говорил, всё будет хорошо. Теперь ты у нас самая настоящая курица.

— Как я волновалась! — говорит Бабка и вытирает глаза краем фартука.

Дедка сажает Рябу на стол и Ряба ходит по столу гордая и довольная.

— Ну, а кто виновник? — игриво спрашивает Дедка.

— Цыц, старый! — шипит Бабка, — Ну какое это в наше время имеет значение?

— Я же просто так спросил...

— Просто так! Ты ее обидишь, — шепотом говорит Бабка, — Ей же не первый десяток, какая разница? Бог послал и слава богу! Как она переживала!

— Что-то я неважно себя чувствую, — говорит Ряба.

— Пойди полежи, — говорит Бабка, — Или чайку попей.

Ряба уходит.

— От соседского Петуха она забеременела, — говорит Бабка.

— От Петьки, что ли? Что ж... Он, конечно, без мозгов, но красивый... Если цыпленок унаследует ее ум и его красоту...

— Ну что ты мелешь? Можно подумать, наша Ряба какая-нибудь уродина! Цыпленок вполне может унаследовать и ее красоту! И его ум!

— Его ум!

— У него теперь, между прочим, денег куры не клюют!

— Деньги у него шальные. Ума не надо.

— Всё-то ты знаешь!

— Разворовали страну, а мы, пенсионеры...

— Заладил свою песню!

В дверях появляется Ряба.

— Дорогие Дедушка и Бабушка, я подумала и решила посвятить моё первое яичко вам.

Дедка с Бабкой переглянулись.

— Ряба, ты чего — неудобно, — говорит Бабка, — Если б ты несла каждый день... А то ведь... Такая редкость...

— А с другой стороны... — говорит Дедка и замолкает под взглядом Бабки.

— Спасибо, Ряба, мы не хотим. Мы не съедим твое первое яичко.

— Все равно у меня нет сил его высиживать. Высижу второе.

— Она нам что-то недоговаривает, — подозрительно говорит Дедка, — Это, наверное, Петух виноват. У неё травма. Она не хочет от него потомства.

— Ах, оставьте! — говорит Ряба, — Ешьте на здоровье, все равно оно испортится! Сделайте яичницу или омлет! Или разбейте его в тесто!

Ряба в волнении скрывается.

— Вызвать его сюда, да надрать ему шею! — говорит Дедка.

— Пойду прослежу, как бы не сделала над собой чего-нибудь! — Бабка крестится и уходит в комнату, в которой скрылась Ряба. Через некоторое время возвращается на цыпочках, — Спит...

— Ну, что, короче — яичница? — спрашивает Дед.

— Не знаю. Лично я Рябино первое яичко трогать не стану. Либо пусть высиживает его, либо пусть сама разбирается как хочет. Я его есть не буду.

— Так что ж ему, стухнуть, что ли?

— Не знаю. Вот сам и бей, — Бабка отворачивается и вытирает слезу, — Надругался, Петух проклятый, над нашей девочкой, теперь с другой гуляет...

Дедка берет яйцо в руки и рассматривает.

— Ряба уже не девочка, — говорит Дедка, — Пора самой голову иметь. Выбирать надо. Она что ж, не видела, с кем дело имеет?

— Что ты понимаешь в любви?! — сквозь слезы говорит Бабка, — Что ты понимаешь в лабиринтах девичьего сердца!

— О, о! Вспомнила! Девичье сердце! Ты еще своего вспомни, щербатого!..

Бабка молча вытирает слезу.

Дедка со злостью бьет яйцо о край сковородки, стоящей на печке. Яйцо не разбивается. Дедка бьет сильнее, несколько раз.

— Да что за чертовщина!

— Положь! Положь на место! — кричит Бабка.

— Не положу!

— Тебе лишь бы брюхо набить!

Насупившись, Дедка молча колотит по яйцу ухватом.

— Во жила бы со своим щербатым, тогда бы и указывала! А я, понимаешь, буду есть яйца! Ел, ем, и буду есть всегда!

Яйцо, однако, не разбивается.

— Ерунда какая-то! — бормочет Дедка.

— Ну-ка дай, — говорит Бабка, — Уже и яйца расколоть не можешь!

Дедка растерянно отдает яйцо.

Бабка проделывает те же операции — яйцо не разбивается.

— Ну-ка дай! — Дедка забирает у нее яйцо и лупит по нему топором. — Она нас обманула. Ничего она не снесла. Неболь в школе украла, гипсовое.

Топор срывается и ударяет Дедку по пальцам. Дедка кричит.

— Осторожно! — кричит Бабка.

— Или я, или оно! — кричит взмыленный Дедка, сося палец, — Ну-ка, вызвать сюда этого идиота! Пусть разбирается! Как хочет!

— Какого идиота?

— Нут, петуха этого! Петьку!

Бабка высовывается из окошка:

Петя, Петя, петушок,

Золотой Гребешок,

Масляна головушка,

Шелкова бородушка!

— Удивляюсь я на тебя, как ты с ними всеми ворковать умеешь! — желчно говорит Дедка, сося палец.

Со стуком распахивается дверь, горделиво входит красивый Петух.

— Привет, старики! Вы, кстати, знаете, что скоро будут наши дома сносить?

— Как это? — говорит Дедка.

— Шоссе тут проляжет.

— Какое еще шоссе? А как же мы? — спрашивает Бабка.

— Не знаю. Я свой участок уже продал. А ваш продать теперь проблема. Деньги в управлении кончились...

Бабка хватается за сердце.

— Да не волнуйтесь, подыщем вам чего-нибудь... — успокаивает Петух.

— Да что ж это такое! — запричитала Бабка, — Никуда мы не поедем! Мы тут сто лет прожили! Наши предки тут жили! Дед, ну чего ты молчишь, скажи ему!

— Я-то при чем? — говорит Петух, — Я вас не выселяю. По мне, так живите тут еще сто лет!

— Прямо вишневый сад какой-то! — Бабка плачет.

— Да не волнуйтесь вы раньше времени, помогу я вам! — говорит Петух, — Чего звали-то?

— Надо мне с тобой по-мужски поговорить, — говорит Дедка.

— Это насчет Рябы, что ли?

— Ну, насчет Рябы.

— Пусть благодарит меня ваша Ряба, вот что я вам скажу! — говорит Петух. — В ее годы!.. В ее-то годы!.. Я даже не ожидал!..

— Это какие же у нее, интересно, особенные такие годы? — запальчиво говорит Бабка.

— Вы же сами и виноваты! — говорит Петух, — Ваше ведь воспитание!.. Нравственная чистота и благоприличия... Если бы не я, так бы и просидела сто лет!..

— Мы воспитали ее в чистоте и целомудрии! — горячится Бабка. — У нас принципы! Ряба... Мы отдали ей всю душу! Она нам как дочь!

— К тому же, это яйцо просто невозможно разбить!.. — возмущенно вставляет Дедка.

Заплаканная Бабка лупит Дедку скалкой по голове.

— Опять только о своем пузе?

Петух озадаченно смотрит на яйцо.

— Да. Яйца у меня крепкие.

— Послушай, если ты нам голову пришел морочить, так это не пройдет, — говорит Дедка, — Давай, говори, что делать намерен!

— Короче, жениться на вашей престарелой Рябе в мои планы не входит, понятно? Помогать ей материально — это пожалуйста. Но это всё! — У Петуха звонит ручной телефон и он достает из кармана трубку, — Алло! Да, щас еду!..

— Ну, что ещё? — нетерпеливо спрашивает Петух.

— Вон отсюдова! — говорит Дедка, — Вот тебе, сударь, бог, а вот порог!

Петух пожимает плечами и уходит.

— Он сломал нашей Рябушке жизнь... — говорит Бабка, положив голову Дедке на плечо, — Она так мечтала о красивой и чистой любви... Она делилась со мной своими грёзами...

Дедка косится на яйцо, лежащее на столе.

— Он ещё заплатит... — глухо говорит Дедка, — Кур ощипанный.

На столе появляется Мышка.

— Смотри, Мышка вернулась, — говорит Дедка.

Бабка поворачивается к столу.

— Мышка! Здравствуй, Мышка! Где была, как поживаешь?

— Где была, где была! Пропитание искала, по всяким помойкам!

— Какой ужас! — говорит Бабка, — Возьми же у нас чего-нибудь! Впрочем, что тут у нас возьмешь? Вот, одно яйцо в доме, да и то разбить не можем.

— Не можете яйцо разбить? Вот умора! — Мышка смеется. — Это потому что вы люди! Показать как это делается у мышек?

Легко взмахнув хвостом, Мышка смахивает яйцо на пол, оно падает и разбивается.

— Вот и всё!

Мышка спрыгивает на пол, подбегает к разбитому яйцу и быстро подлизывает всё, кроме скорлупы.

— Вот и сказке конец! — весело говорит Мышка, — А кто слушал — молодец!

В дверях стоит Ряба.

Слизнув остатки, Мышка пискнула и убежала в норку.

Бабка расплакалась. Дедка ее обнял.

— Выходит, скоро мы останемся без нашего дома? — говорит Бабка.

— Будем отбиваться, — говорит Дедка, — Отстреливаться будем из окон. Чужой земли мы не хотим ни пяди, но и своей вершка не отдадим. Ничего страшного... Не в первый раз за свою землю встаём, дело это умеем... — Дедка заботливо гладит Бабку по голове.

— Не плачь, Дедка, не плачь, Бабка, — говорит Ряба.

Дедка и Бабка замечают Рябу.

— Рябонька, ты что — проснулась? — спрашивает Бабка, — Как ты себя чувствуешь?

— Я снесу вам новое яичко, — говорит Ряба.

— Гм, — говорит Дедка.

— Рябушка, не нужно нам ничего, — говорит Бабка.

— Не простое, а золотое.

— Золотое?.. Как это, Ряба, золотое? Чего вдруг золотое? — говорит Дедка.

— Золотое... — говорит Ряба.

— Странно... Чего ж это вдруг золотое? — говорит Дедка, — Может, позолоченное?

— Отстань от нее, она не в себе, — говорит Бабка, — Ещё пробу спроси! Ряба, не слушай его, иди себе, поспи ещё. Ты нездорова.

Ряба исчезает.

— Золотое яйцо... — говорит Дедка, — Впервые слышу... Это сколько ж в нем золота-то? Так ведь можно и дом купить.

— Дом нам купить обязаны те, кто его нам сносят!

— Жди больше. Притом, если и дадут что, так это ведь — как оценят. А дом-то наш — развалюха...

Дед с бабкой перестали плакать и сидят, размышляют.

— Золотое яйцо... На эти деньги можно такой домище... — говорит Дедка.

— Всем места хватит... И нам с тобой, и Внучке, и Жучке, и Кошке, и Мышке... — говорит Бабка.

— Мышке-то за что? За что ей комнату-то давать?

— Ну, если бы не она, не было бы у нас золотого яичка, — говорит Бабка.

— Да? А ведь верно... Это она смахнула... Интересно, а на бассейн хватит?

— Не нужно нам никакого бассейна.

— Уток бы завели...

— Остаток лучше на мебель пустить нормальную. На стиральную машину, чтоб на речку не ходить. Я-то, между прочим, старая уже. Я с этой печью замучилась, теперь знаешь какие плиты появились? А пылесосы? Собак всасывают!

— Собак? Тотчас я соседского кобеля этого, Петушиного, всосу! Несносного! Пусть теперь в пылесосе погавкает!

Из дверного проема за ними наблюдает Ряба.

— Теперь я понимаю, что такое счастье... — тихо говорит Ряба, — Счастье — это быть нужной людям. Как все-таки хорошо, что они больше не плачут и не горюют, и какая я после этого умница! Ведь что наша жизнь, если рядом плачут, и не для того ли мы живем, чтобы нести людям радость? Правда, надо будет снести потом яйцо... Да ещё не простое, а золотое... Но всё это потом, потом, а сейчас у нас радость!

— Неужели и нам господь послал?.. — обняв Дедку, говорит Бабка.

— А мне электропилу купим, я давно о ней мечтаю.

— Сначала телефон поставим. Ряба насчет сроков ничего не упоминала?

— Нет... Вскорости, должно быть...

— А если не снесёт?

— Снесёт. Чего ей языком-то молоть? Наша Ряба не такая.

— Все-таки нужна какая-то определенность. Мы без этого не можем строить планы. Да так да, а нет так нет. Спросить бы как-нибудь...

— Неудобно...

— Ты бы выведал у неё, невзначай...

— Не могу. Она подумает — вот, жили без этого сто лет, а теперь я сказала, и вцепились.

Бабка молчит.

Ряба тихо размышляет в своей комнате:

— А как это вообще я брякнула про это яйцо? Неизвестно, получится ли у меня снести новое. Да еще золотое... Чего вдруг я брякнула про золотое? Должно быть, мне что-то приснилось. А может, у меня температура? Сказаться больной? Но как? Щекотливая ситуация — с одной стороны они меня любят и я им как дочь. С другой стороны — я на их иждивении и не приношу никакого проку. К тому же они люди, а я курица. Могут и съесть. Правда, мы живем в такое цивилизованное время, и мы вместе уже столько лет... Но... Скажу, что у меня была температура. Но не сейчас скажу. Как-нибудь после...

Дедка с Бабкой лежат в кровати при свете ночной лампы.

— Бабка, ты спишь?

— Нет.

— А чего ты не спишь?

— Да так... А чего ты спрашиваешь?

— Так, ничего.

— А я думала, может чего-нибудь...

— Нет, просто так. Уснуть не могу. Ты представляешь, какая у нас жизнь начнется?

— Я только об этом и думаю!

— Ты окинь взглядом нашу жизнь, разве нам на старости не полагается?

— Строили Днепрогэс, Магнитку! Воевали! Отстояли страну, от всех врагов! Сберегли её, чтобы она смогла выйти из всех передряг и свободно, величественно...

— Развалиться!.. Ты знаешь, чего я думаю? — говорит Дедка, приподнявшись, — Всё это не просто так!.. Всё это далеко не просто так!..

Дедка вскакивает с кровати и начинает в семейных трусах и майке возбужденно ходить из угла в угол спальни.

— Ты думаешь, это американцы? Нато?

— Да нет! Я думаю, это не то, что Ряба просто нам сболтнула! Не могла она просто нам сболтнуть! С чего, скажи мне, у простой курицы такое в голове? Слыханное ли дело, скажи мне...

— А что же? — испуганно говорит Бабка, — Ты думаешь, она шпионка?

— Нет, милая, она не шпионка, она иначе!

Бабка испуганно смотрит на Дедку.

— Она уста провидения! — говорит Дедка.

Бабка в испуге крестится.

— Она инструмент небес! Само небо её устами сообщает нам об искуплении, которое будет нам послано за все наши страдания! — говорит Дедка возбужденно. — Ты понимаешь?

— Не очень...

— Ну что, скажи мне, мы мало страдали? А, скажи мне?

— Нет, родной мой, если так вспомнить... мы страдали совсем не мало...

— Вот именно! Вот где вся суть! Мы страдали! Мы страдали!

— Ну и что, что мы страдали?

— Это яичко нам полагается! Полагается, понимаешь?

— Не одни мы страдали. Все страдали.

— Вот всем и полагается! Всякому пенсионеру нашей страны полагается по золотому яичко!

Бабка вытирает слезу и говорит:

— Господи, до чего же ты велик!

— Однако распределение есть распределение. Не всем достанется золотое яичко. Кто получит раньше, а кто и позже. Ну, а кто уж, так сказать, посмертно... Тут уж ничего не поделаешь... Это уж божественная очерёдность. Не у всех есть Ряба... Квартиры по двадцать лет ждали... А нам с тобой — вот — уже пришло извещение!

— А почему нам с тобой?

— Не знаю. Может, мы страдали больше... Или мы хорошие... Вот, к примеру, Леший и Баба-Яга — они тоже пенсионеры. Но разве полагается им, сказать по правде?

— Зачем, они хорошие. Просто у нас не сложились отношения.

— У тебя-то с Лешим отношения как раз очень хорошо сложились.

— А у тебя с Бабой-Ягой!

— Ладно, это старая тема, не будем усугубляться... О чем я говорил?.. Да, вот она была — моя главная мысль — не Рябина, не Рябина это доброта! Нету у неё ни золота в организме, ни мозгов придумать вообще такое! Вот в чём весь парадокс! Не Рябиных мозгов эта задумка! Вот оно, доказательство того, что всё это будет! Ибо всё это — свыше!..

Бабка испуганно крестится.

— Ряба! — кричит Дедка в сторону двери, — Ты спишь?..

Застенчиво входит Ряба.

— Нет, не сплю, Дедушка.

— Ну-ка, скажи нам, Ряба, откудова у тебя вот эта вот вся информация?

— Какая информация?

— Ну, вот эта вот информация! Вот эта вот вся информация! Откудова? Откудова?

— Я не понимаю, Дедушка, вы о чем?

— Ну... Ты прекрасно знаешь, про чего это я спрашиваю...

— Понимаю?

— Ну да! Что ты нам сегодня сказала?

— Про это яичко?

— Ну да, да, про это вот яичко! Одним словом, откудова?

— Не знаю... Как-то мне... Я, в смысле что... Просто не знаю! Вы меня простите, простите! Я не хотела!.. — Ряба горько разрыдалась.

— Вот! вот! — торжествующе кричит Дедка, — Видишь, она не знает! Небеса тут! Небеса!

— Изверг! — кричит Бабка, — Ряба, сейчас же иди спать! Не слушай этого идиота!

Бабка вскакивает, подбегает в ночной рубашке к Рябе, подхватывает на руки и обнимает её.

— Успокойся, Ряба, иди спать, — говорит Бабка.

— У меня была температура!.. — плачет Ряба.

— Это псих, псих! Он тут нас всех еще и до кондрашки доведет, не то, что до температуры! — Бабка ставит Рябу на пол, — Всё, быстро шагом марш спать!

Ряба уходит в слезах.

— Какой же ты бессердечный! — говорит Бабка, — И ты думаешь, после этого небеса пошлют тебе золотое яичко? Да никогда!

Бабка ложится в кровать, решительно взмахивает одеялом, возмущенно отворачивается к стене.

Дедка с кривой улыбкой смотрит на неё.

— Козочка моя! — поёт он.

— Чего тебе? — грозно говорит Бабка из-под одеяла.

— Птичка моя! Птенчик мой! — Дедка набрасывается на Бабку.

— О, о, вспомнил! — недоверчиво ворчит Бабка.

Дедка поворачивает её к себе и тихо внушает:

— Запомни, старая, яичко уже на пути к нам. Завтра я собираю гостей и объявляю об этом по всему свету.

— Совсем рехнулся! — говорит Бабка.

Утро. Дедка и Бабка сидят за столом. Бабка пишет на бумажке, приговаривает:

— Так, Белочка с Медведиком, раз уж они приехали. Это двое. Лешего с Бабой-Ягой тоже неудобно не позвать, это уже четыре. Лису и Волка, это шесть. Зайчика, это семь. Ну и, естественно, будут все наши — Внучка, Жучка, Кошка и Мышка — это одиннадцать. Плюс мы с тобой — тринадцать.

— Много, — говорит Дедка, — Один Медведик еёный небось за троих пожрёт...

— Никого не выкинешь, — говорит Бабка, просматривая список, — Белочку с Медведиком? Обидятся.

— Если бы можно было только Белочку позвать, — говорит Дедка, — Таскается со своим Медведиком, мы его знать не знаем!

— Лешего с Ягой? — говорит Бабка, — Я бы, честно говоря, пригласила бы только Лешего.

— А я бы только Бабу-Ягу!

— Никак вас не отклеить! Как тебя привлекает всё порочное!

— Да плевать я на неё хотел! Главное, чтоб без Лешего пришла! И тем самым чтоб праздник тебе испортила!

— Дурак!.. А Петуха будем звать?

— А чёрт его знает! Напиться да харю ему начистить, шёлковой бородушке!

— Родственник теперь он нам или не родственник? Ни черта не понять! — размышляет Бабка.

— Всунул нашей Рябе — и сразу родственник? Ничего подобного!

— Пусть Ряба решает.

— Вот именно! Хочет — пусть пригласит его, но я за себя не ручаюсь!

Ранний вечер. В доме Дедки и Бабки собрались гости. У ворот стоит джип Медведика, сам Медведик прохаживается по лужайке перед домом вместе с Белочкой. Здесь же Мышка, Кошка и Жучка. Петуха не видно.

Здесь же Внучка, Лиса, Волк и Зайчик. Все четверо о чем-то рассуждают, обсуждают погоду, курс доллара, акции, правительство. Волк больше молчит, иногда поглядывает на Зайчика. У Зайчика иногда звонит пейджер и Зайчик роется у себя на поясе, чтобы его выключить. Внучка поглядывает на Волка. Лиса без конца всех перебивает, громко и нервозно высказывает свои мнения.

Медведик смотрит на часы, склоняется к Белочке и тихо спрашивает:

— Зачем ты меня сюда притащила? Детский сад какой-то... Не понимаю, на что они живут?..

Выходит Бабка:

— Пожалуйста к столу!

Открывается калитка и входят Леший и Баба-Яга, уже пьяные.

— Не могли не надраться, — недовольно говорит Бабка.

Все усаживаются за стол. Дедка во главе стола, встаёт, поднимает бокал.

— Дорогие гости! — Дедка выжидает пока не воцарится тишина. Наконец, гости успокаиваются, и в наступившей тишине громко рыгает Леший. Баба Яга тотчас посылает ему затрещину.

— Дорогие гости, — напыщенно говорит Дедка, — Давно уже мы не собирались за этим прекрасным столом. Когда-то мы собирались часто, потом перестали, времена изменились... Но сегодня мы снова вместе, и...

— Сколько ж он будет говорить, этот лысый хрен? — бормочет Леший, — Вся водка выдохнется...

— В этот радостный день, — говорит Дедка, изображая на лице радость, — Мы с Бабкой позвали всех вас, чтобы вы разделили с нами нашу радость. Ибо заметили нас небеса и отблагодарили за все наши страдания...

— А что случилось-то? — спрашивает Лиса.

— Должно быть, Бабка забеременела, — говорит Волк.

Заяц хихикнул.

— Далеко не всем, и далеко не всегда бог посылает то, что послал нам... — величественно говорит Дедка.

— Да в чём дело-то? — нетерпеливо спрашивает Лиса.

Не дождавшись сути, Леший нагло, на виду у всех, опрокидывает рюмку.

Лиса, потеряв терпение, машет рукой в сторону Дедки и больше не слушает его.

— Ах, Медведик, Медведик! — говорит Лиса сама себе, — Бросил родной лес, уехал в город! А какая была компания! Я, Волк, Медведь... Нас воспевали в литературе... Сколько мы бед наделали!.. Что ему в ней, в этой рыжей машинке для колки орехов? Вы не знаете?..

— Тебе-то хоть известно, вокруг чего собрались? — спрашивает Медведик Белочку.

Белочка пожимает плечами.

— Не случайно небеса... — громогласно продолжает Дедка.

— А в чём дело? — громко спрашивает Леший.

— Ряба! — восклицает Дедка, — Вот кто провозвестник небес! Где она? — Дедка оглядывается.

Ряба, шедшая с подносом, от неловкости спотыкается и выливает на себя шампанское.

Зайчик помогает Рябе подняться.

— Ты не ушиблась?

— Все знают каково теперь пенсионерам, — говорит Дедка, — Вот я был фронтовик, а Леший, к примеру, был партизан. Но я верю, наша страна возродится, и мы снова...

Многие гости давно пьют и закусывают.

Медведик смотрит на часы.

— Вот вы молодой человек, а я старый! — обиженно говорит Леший Медведику.

— Виноват, — говорит Медведик.

— Вы вписались в поворот истории, а мы не вписались!

— Отстань от него, — говорит Лешему Баба-Яга.

— Вы ходите с телефонами, а мы с Бабой-Ягой как были дремучими лесными людьми, так и останемся!

— Какой-то сплошной вишнёвый сад! — говорит Медведик, собираясь вставать.

— Спрашивается, каким же образом небеса нас отблагодарили? — говорит Дедка, оглядывая всех, — Кто хочет ответить на этот вопрос?

Все молчат, никому уже не интересно.

— Ряба, ты не хочешь? — спрашивает Дедка. — Где Ряба?

Рябы не видно.

— У него бред, — говорит Лешему Баба-Яга.

— Они послали нам золотое яичко! — восклицает Дедка.

— Я же говорю, — говорит Баба-Яга. — Погляди, гости уже перепились, а он всё с первым тостом закончить не может.

— То есть, говоря скрупулёзным языком, они послали нам ювелирное изделие, представляющее собой цельный кусок золота в виде расписного яйца! — говорит Дедка.

Галдеж прекратился и все замолчали. Те, кто спали, проснулись.

— Из золотой сокровищницы России! — добавляет Дедка. — Антиквариат с брильянтами!

Медведик с этой минуты начинает придавать значение всему, что происходит.

— Как ты думаешь, они его покажут? — спрашивает он Белочку.

— Обязательно, раз говорят.

— А как ты думаешь, они его продали бы?

— Не знаю. Спроси, они, вообще-то, нуждаются.

— А где оно у них хранится?

Белочка пожимает плечами.

— Как можно хранить в такой избе такую вещь? Надо им посоветовать сдать его на депозит... Мы потом уединимся с Дедкой, ты организуешь?

— Конечно.

— А кто этот старик слева от меня? — спрашивает Медведик.

— Леший.

— Они с Дедкой друзья?

— Скорее да, чем нет.

— Близкие? А эта старуха кто?

— Это Баба-Яга. Жена Лешего, его мать, сестра, сноха и падчерица.

— А у нее как отношения с Дедкой?

— Сейчас обычные. А в прошлом — ближе, чем хотелось бы Бабке.

Медведик начинает внимательно прислушиваться к тому, о чем говорят Баба-Яга и Леший и испытывать к ним интерес.

— Не знаю, я при царе чудила, при социализме чудила, и теперь буду чудить! — горячится в разговоре с кем-то Баба-Яга.

— Потом познакомь меня с ней, — тихо говорит Медведик.

Дедка, стоя за столом с бокалом в руке, продолжает говорить, словно даёт интервью:

— Что я могу сказать о богатстве?.. Меня спрашивают — каково оно? Что чувствует человек, держащий в руках свои миллионы?

— Ты его спрашивал? Я тоже не спрашивала, — говорит Баба-Яга спящему за столом Лешему.

— Отвечу — ничего не чувствует. Оглядите мысленно этот дом, — Дедка обводит рукой окружающую обстановку, — Вы не увидите здесь наглой слепящей роскоши...

Бабка обводит взглядом обстановку и печально вздыхает.

— Посмотрите на меня — похож ли я на человека, осыпанного золотым дождём? Нет, нет, и ещё раз нет. Истинное материальное богатство не стремится себя обнаружить поверхностным образом! Истинное богатство проявляется в свободе, друзья мои!

— Чего он мелет, этот знаток богатства? — сквозь сон бормочет Леший.

— В свободе, говорит... — говорит Баба-Яга, внимательно слушающая Дедку, словно она сидит на лекции в обществе "Знание".

— Вот пример. Бабка готовила для нас этот прекрасный стол, и вдруг — кончились дрова для печки. Что делать? Идти в лес? Поздно!.. Одолжить у соседа? Сосед — Петух!.. Что мы сделали? Мы пустили в печку всю мебель! — жестом фокусника Дедка обводит окружающее пространство и все с удивлением замечают, что мебели нет, — Вот о какой свободе я говорю, друзья мои!.. Свободе духа! Ну что, скажите мне, праздник удался?

Гости захлопали, засвистели, выражая восторг.

Дедка приподнял Бабку за локоть, Бабка привстала и поклонилась, смахнув слезу.

— Чего плачешь, старая? — спрашивает Дедка.

— Мебель жалко... — говорит Бабка.

Гости смеются.

Дедка улыбается гостям, извинительно разведя руками:

— Дура!..

Гости напились, наелись. Волк сидит за пустым столом, откинувшись на спинку стула, ковыряет в зубах. Баба-Яга затянула печальную лесную песню. Бабка сразу же начала ей вторить и получилось очень красиво. Следом за ними запели Дедка и проснувшийся Леший, после чего подхватили все гости.

Когда песня закончилась, все сидят молча в печальном раздумье. Вдруг Лиса встаёт из-за стола и говорит:

— Ну ладно. Давай, Дедка, веди нас, показывай своё золотое яичко.

Дедка непонимающе смотрит на Лису.

— Ну, куда идти? Где оно лежит? Или сюда принесёшь? — спрашивает Лиса.

Дедка смотрит на Бабку.

— Бабка, где яичко-то наше?

Бабка смотрит по сторонам, наморщив лоб.

— Ну? — спрашивает Дедка.

— Нету, — говорит Бабка.

— Как это нету! Вспоминай! — Дедка шарит по карманам. Все наблюдают за его действиями. Дедка заглядывает под стол, и все вместе с ним заглядывают под стол. Дедка заглядывает под скатерть, и все тоже с разных сторон заглядывают под скатерть. Дедка заглядвает в соусник, снова шарит по карманам... Вдруг замирает и задумывается.

— Куда же оно завалилось-то?

Гости начинают дружно искать, рассуждать куда оно могло пропасть, вертеть головами.

Дедка вдруг поднимает руку и снова воцаряется тишина.

Дедка морщит лоб, пытаясь что-то вспомнить, после чего поворачивается к Бабке и тихо спрашивает её:

— Послушай, ты не помнишь, а разве Ряба уже снесла нам его вообще?

Гости потрясенно смотрят на Дедку.

Немного выпившая Бабка сидит за столом, не глядя на Дедку, уставившись в одну точку и горестно подперев голову рукой.

— Ряба! — кричит Дедка, — Ряба, ты где?

В дверях появляется Ряба. Все поворачиваются к ней.

— Ряба!.. — Дедка смотрит на Рябу, не отрываясь.

Ряба вдруг зарыдала и закрыла лицо руками.

Послышался смех отдельных гостей.

— Вот дураки! — сказал кто-то из гостей.

Бабка вдруг поднялась, подошла к Рябе, подняла её на руки, обняла и повернулась вместе с ней к гостям:

— Вот, гости дорогие, наше золото! Вот оно — наше счастье и наше яичко! — говорит Бабка.

Ряба зарыдала в голос и уткнулась мокрым от слез клювом Бабке в плечо.

— И не нужно нам от нее никакого золота! — продолжает Бабка, -Гуляйте, гости! Праздник продолжается, и он у нас потому, что у нас есть наша золотая Ряба!

Гости стали петь и танцевать.

Дедка вытер слезу, поцеловал сначала Бабку, а потом Рябу, сидящую у нее на руках.

Лиса повернулась к Волку:

— Ты что-нибудь понимаешь? Я ничего не понимаю!

Запыхавшись в танце, Дедка, Бабка и Ряба садятся к столу передохнуть.

К ним подходит Медведик, останавливается сзади и склоняется.

— Дедка... Если надо, я могу одолжить... Вернёте когда сможете... Мебель купите...

— Спасибо... Ничего нам не надо... — говорит Дедка.

— Я не навязываю. Просто мне у вас понравилось...

— Вот, у нас есть Ряба, а больше ничего нам не надо! — говорит Бабка.

— Ну, может быть, разумнее будет все-таки выслушать предложение?.. — неуверенно говорит Ряба, сидя на руках у Бабки и вертя головой.

— Не волнуйся, Ряба! — говорит Дедка, — Куда ты волнуешься? Не волнуйся куда не надо! Ты наша семья, понимаешь? Мы все вместе! Проживём!

Дедка забирает у Бабки Рябу и целует её в клюв.

Медведик отходит к Белочке.

Через какое-то время Медведик замечает Рябу, спешащую на кухню, останавливает её и отводит в сторонку:

— Послушай, ты, я вижу, здесь самая трезвомыслящая... Ты мне потом всё же намекни, если что... Мне Петух ваш громадные деньги должен. Там на всех хватит.

— Я вас понимаю, Медведик. Спасибо вам за это предложение. Но решаю, как вы понимаете, здесь не я... Вы правильно заметили, что я тут самая здравомыслящая. Если бы решала я, всё было бы здесь совсем по-другому! — говорит Ряба мечтательно, — Я очень уважаю Дедку с Бабкой! Кроме того, я им всем обязана... Но, говоря между нами, они просто дикие люди!.. Их понятия!.. Их логика!.. Она подчас не поддается никакому пониманию!.. И, вы наверное, заметили — у них нет никакого интернету!

Ночь. Пустой дом, нет ни души, но везде ярко горит свет. Повсюду следы ночного пиршества. Дедка и Бабка, уставшие стоят рядом, оглядывая разгром.

— Бабулька, я хотел тебе сказать... ты у меня такая хорошая! — говорит Дедка.

Бабка обнимает Дедку и прижимается к нему.

Утро. Дедка и Бабка просыпаются в своей кровати от непонятного шума. Смотрят — внизу возится Мышка.

— Мышка, ты чего шумишь? Мы же спим ещё... — говорит Дедка.

Мышка демонстративно шумит и гремит. Видно, как она возмущена.

— Что случилось? — говорит Дедка.

— Что случилось! — фыркает Мышка, — Есть-то нечего! Всё гости съели! Вы о завтрашнем дне-то подумали? В доме пусто, муки нет, теста нет, риса, сыра, молока — ничего нет! Основных продуктов питания!

Просыпается Бабка.

— Вот, Мышка... — говорит Дедка.

— Ни куска колбасы, ни куска хлеба, ничегошеньки! — возмущается Мышка.

Бабка просыпается окончательно, накидывает халат на ночную рубашку, встает с кровати.

— А в холодильнике ничего не осталось? — спрашивает Бабка.

— К вашему сведению, со вчерашнего дня у вас нет холодильника! — говорит Мышка.

— Да, погорячились мы с этим праздником... — говорит Дедка, — Что теперь делать? Ты вот что, Бабка — по сусекам поскреби, по амбарам помети...

Бабка бросает долгий взгляд на Дедку.

— Что, уже мела? — говорит Дедка, — Ну что ж делать — ещё помети!

Сусеки и амбары. Бабка скребет по сусекам деревянным скребком. Метет по амбарам конопляной метлой.

Скоро Бабка появляется на кухне с деревянной миской. За пустым столом сидит угрюмый Дедка. Спрашивает Бабку без особой надежды:

— Ну?..

— Наскребла... — говорит Бабка.

Процедив через сито то, что наскребла, она добавляет в муку немного воды, перемешивает, получает серую мерзость, лепит из неё шарик и ставит в печку.

Дедка сидит, уставившись на печку.

— Ты как будто назло мне делаешь! — говорит Дедка, — Пыль какую-то развела водой, с шелухой прошлогодней! Ты посмотрит как это выглядит! Ты хочешь, чтобы я это ел?

Бабка подбрасывает в печку ещё дров.

— Спалишь! — волнуется Дедка, — Не много ли дров подбросила?

Через некоторое время Бабка берет ухват и достаёт из печки красивый и румяный колобок. Ставит на стол, на красивую салфеточку.

— Вот так!

Дедка ходит вокруг колобка, осматривает его со всех сторон, улыбается. Бабка тоже не может сдержать довольной улыбки.

— Красавец! — говорит Бабка.

Дедка тянет носом воздух:

— А ароматный какой! Ну, Бабка, даёшь! Из вот этого вот...

— Дуракам полработы не показывают!

— Ну прости!.. Ну до чего же он получился красивый!.. Смотри, хрустящая корочка, прямо... Как это у тебя получается? — Дедка ходит вокруг него и приговаривает, — Вот красота! Так я полюбил его, прямо не знаю, как есть его буду! То есть удовлетворение, как бы эстетическое, мешает мне его сожрать, ну?

Бабка насмешливо смотрит на Дедку.

— Когда-нибудь, конечно, съем, но сначала я себя помучаю!

Бабка открывает окно, стелит на подоконник салфеточку и переносит туда колобка.

— Пусть остывает, — говорит Бабка и отходит к печке.

Колобок открывает глаза:

— Где я?

— У нас с Бабкой. Это вот Бабка. А меня зовут Дедка. Ещё у нас есть Внучка, Жучка, Кошка и Мышка. А ты кто?

— Не знаю... Кто я?..

— Ты Колобок! — говорит Дедка, — Ты получился хороший и красивый, и мы тебя любим!..

Колобок осматривается по сторонам.

— Спасибо, что вы меня испекли! — говорит Колобок.

— Ну что ты! — теряется Дедка, — Это тебе спасибо, что ты у нас такой... ароматный, аппетитный! Просто чудо!

Бабка подходит, осматривает Колобка, целует его и говорит:

— Молодец!

— Как хорошо, что у меня такие замечательные родители! — восклицает Колобок, — Ты, Дедка, и ты, Бабка. Вы такие добрые и хорошие!

— Ах ты мой малюточка, у-тю-тю-тю-тю! — фальшиво говорит Дедка.

Все трое обнимаются.

Через некоторое время. Колобок по-прежнему лежит на подоконнике.

Дедка подходит к Бабке.

— Ну, когда он остынет?

— Ты что, уже сожрать его хочешь? Подождал бы, пока проснется Внучка. Она же, студентка, совсем исхудала!

— Конечно, я и не собирался съесть его целиком! — запальчиво говорит Дедка.

— Вчера толком не поговорили, а как у нее дела? Она была какая-то озабоченная... Надо бы с ней поговорить, скоро опять уедет...

Около подоконника, на котором остывает Колобок, останавливается Лиса:

— Привет, ты кто?

— Я Колобок.

— Колобок? А что ты тут делаешь?

— Я остываю, — говорит Колобок.

— Остываешь? Какой молодец! Ты знаешь, ты такой красивый, румяный и аппетитный!.. Тебе это уже говорили?..

— Мне все это говорят.

— Послушай, как ты можешь столько лежать на одном месте? Это же скучно! Я бы и минуты не пролежала. Ты знаешь, что такое путешествия, дальние страны, охота к перемене мест? Давай покатимся куда-нибудь вместе со мной!

— Как я покачусь?

— Очень просто. Смотри — ты круглый и можешь качаться из стороны в сторону.

Колобок пробует качаться.

— Точно! — радостно говорит он.

— Вот, качнись посильнее, и укатишься!

Колобок раскачивается всё сильнее.

— Сильнее, сильнее! — говорит Лиса.

Раскачавшись так, что вот-вот спрыгнет с подоконника, Колобок вдруг хватается за раму и останавливается.

— Ты чего? — спрашивает Лиса.

— Меня положили остывать и я должен лежать, — говорит Колобок.

— Я тебя не понимаю, — говорит Лиса, — Я ему предлагаю волшебный, волнующий мир путешествий — Гавайи, Мальдивы! А он...

— Не могу я оставить Бабку и Дедку! Они меня испекли, они так ласковы со мной, они так меня любят, и я их так люблю, и признателен им за свое существование.

— Колобок, откуда ты такой взялся?

— Бабка по сусекам поскребла, по амбарам помела, вот я и получился.

Лиса рассмеялась.

— Ты думаешь, по сусекам поскребут, по амбарам пометут, и от этого Колобки берутся? Это всё сказки! Знаешь, откуда ты взялся на самом деле?

— Откуда?

— Лежат Бабка с Дедкой в кровати...

— Ну?..

— И Дедка говорит: Бабка, я хочу есть! есть! есть! И тогда Бабка говорит — давай-ка я испеку тебе Колобка. Вот откуда Колобки получаются, понятно?.. Ты просто глупышка, мой милый. Тебя испекли, чтобы съесть! Они только об этом и думают! Этот страшный дедка, ты только посмотри на него!..

Колобок оглядывается на Дедку, который в глубине комнаты радостно напевает и потирает руки — он действительно страшен.

Колобок в смятении.

— Неужели мои Дедка и Бабка хотят меня съесть?

Из глубины помещения появляется Дедка. Лиса тотчас исчезает.

— Что, мой сладкий? Ты что-то сказал или мне послышалось? — говорит Дедка.

— Сладкий? Что вы вкладываете в это слово? — говорит Колобок напряженно.

— Знаешь, когда ты у нас появился, для меня просто изменилось всё... Внучка выросла, уехала учиться, мы теперь одни с Бабкой... Ты такой кругленький, красивенький, так и хочется тебя съесть, съесть!

Колобок вдруг громко и горько разревелся...

— Ты чего? — не понимает Дедка.

В помещение влетает Бабка.

— Почему ребенок плачет?

— Он хочет меня съесть! — рыдает Колобок.

— Ты что! — возмущается Бабка, взяв Колобка на руки и гневно сверкнув на Дедку, — Ты зачем пугаешь ребенка?

— Я же пошутил! Я просто имел в виду, что он мне нравится!

— Он сказал, что я сладкий! — рыдает Колобок.

Погладив Колобка, Бабка кладет его на место. Нахмурившись, дает Дедке знак следовать за ней и выходит в сени. Дедка выходит за ней.

— Ты что — совсем из ума выжил? — говорит Бабка в сенях.

— А что?

— Как что? Колобок теперь думает, что ты хочешь его съесть!

— А для чего, интересно, ты его испекла?

— Ты что — не видишь, какая у него ранимая душа? Разве мы думали, что он у нас такой получится?

— Ну и что теперь? Не есть его? Особый подход? Слова в родном доме не скажи? Танцевать перед ним не буду!

— Послушай, я испеку тебе другой.

— А если и другой будет такой же? С голоду помирать?

— Другого такого не будет. Во-первых, это уникальный Колобок. Он разговаривает, чувствует и вообще живенький... Это, наверное, потому что он поздний... По сусекам поскребли, там какая-нибудь плесень результацию и навела... Вот купишь мне новой муки, будет тебе нормальный Колобок. А до того времени ходи голодный. Этого не тронь.

— Да и без твоих слов теперь не трону. Как, представляешь, буду я его есть, такого ранимого? Я что — изверг? Неудобно даже как-то... не с руки... Чувствую, придется ещё разориться на его образование!

— А как же! Ещё радоваться будешь! Он тебя прославит!

— Гм.

— Вот пойди теперь и успокой его.

Дедка выходит из сеней, подходит к Колобку, наигранно улыбается.

— Послушай, Колобок, с чего ты взял вообще, что я хочу тебя съесть? Я же твой дедушка!

— Какая разница, дедушка вы мой или не дедушка? Я Колобок, я сделан из теста, и сделали вы меня, чтобы съесть! — говорит заплаканный Колобок.

— Задумка- это одно, а что получится — это всегда другое! Вот ты и получился такой смышлёненький, такой разумненький, что стал нам родной! Ты нам как внучек, как мы можем тебя есть?

— Скажите мне суровую правду — для чего вы меня сделали? — требует Колобок, приготовившись к самой суровой правде.

— Чёрт его знает, — морщит лоб Дедка, чешет в затылке, а потом смотрит на Колобка по-новому и говорит, — Ты знаешь, что я тебе скажу? Ты создан для любви!..

Колобок растерянно смотрит на Дедку.

— Да, милый мой, я вспоминаю себя в твои годы... Я был такой же ранимый... чувствительный... нежный, ароматный, аппетитный... То есть, я имел в виду, я был такой же трепетный и ласковый... Ну, а потом огрубел, жизнь, знаешь... И стал Дедкой, борода лопатой.

— Расскажите о вашей молодости? — говорит Колобок.

— Да какая у нас была молодость? Днепрогэс, Магнитка... Что рассказывать? Давал по две нормы! А знаешь, как я любил Бабку? Она тогда с Лешим ходила. Ну просто красавица! Губки! Глазки! Ручки! Ножки! Ну и так далее...

— А сейчас вы её любите?

— Люблю. Любовь же вечна, сынок. Но учти — если полюбишь, обещать жениться не обязательно.

Дедка уходит.

За окном стемнело.

Снова появляется Лиса.

— Ну, убедился?

— Вы, Лиса, оказываете на меня дурное влияние. Эти люди испытывают ко мне нежное и трепетное отношение. Меня здесь никто не хочет съесть.

— Для чего тогда тебя испекли?

— Для любви.

— Для чего?

— Для любви!

Лиса расхохоталась.

— Для какой любви! Любви нет!

— Есть!

Лиса задумывается.

— Мне кажется, я несчастна... — вдруг говорит Лиса, замыкается в себе и уходит.

— Постойте! — зовет Колобок.

— Оставьте меня! — срывающимся голосом кричит Лиса и поспешно скрывается в Лесу.

— Медведик разбил её сердце... — качает головой Бабка, оказавшаяся позади Колобка. — Не стоило их приглашать вместе...

Ночь, тишина. На подоконнике лежит Колобок. В небо восходит полная Луна и всё наполняется её таинственным светом.

Колобок поднимает голову.

— Ух ты, вот это да! — говорит восхищенно, — Вы кто?

Луна не отвечает.

— А я Колобок!

Колобок смотрит на неё во все глаза и чуть не скатывается с подоконника.

— Боже, какое наваждение! Она такая же, как я, она нежная и таинственная, она одна в холодном черном небе, такая уязвимая, такая одинокая... Она нуждается в моей теплоте и защите. Я, ароматный и нежный, её герой! Я создан для неё! Мы созданы друг для друга... Так, друг без друга мы не можем!

Колобок начинает искать пути спрыгнуть с подоконника.

Вдруг слышится шуршание.

— Кто здесь? — встревоженно говорит Колобок.

На подоконнике появляется Мышка.

— Это я, Мышка. Мне сказали, что у нас Колобок, вот я и пришла на тебя посмотреть. А ты очень миленький! Как поживаешь?

— Мышка, посмотри наверх! Я влюбился! — трагически говорит Колобок.

Мышка смотрит на Луну.

— Как вы похожи! Мне кажется, вы созданы друг для друга.

— Вот именно! Я принял решение покатиться к ней!

— Не спеши, Колобок. Проанализируй ситуацию. Она высоко, а ты низко.

— Ну и что?

— Снизу ты видишь только её одну, а знаешь, сколько ей видно сверху таких как ты?

— Ну и что?

— Взаимность! Нужен ли ты ей?

— Мышка, я тебя не понимаю.

— Вот, к примеру, сыр. Я его люблю, а он меня нет. Я не могу без него, мы созданы друг для друга, а ему так не кажется. Нет взаимности — нет и любви. Я без него плачу, мне его всегда не хватает, я унижаюсь, бегаю за ним... — Мышка всхлипывает.

Колобок печально вздыхает.

— Мой-то хоть на земле, моя мечта, мой вожделенный! А твоя-то — она вообще в небе! Не представляю, как ты до нее доберешься...

— Трудности меня не пугают. Я создан, чтобы ради любви преодолевать трудности!

— Что ж, счастливого тебе пути, Колобок. Но помни — нет ничего опаснее земного пути к небесному идеалу.

— Навстречу опасностям! — восклицает Колобок и спрыгивает с подоконника.

— Всё-таки жизнь — это такая др-рама... — горько вздыхает Мышка, вытирая слёзы.

Колобок катится по извилистой дорожке в ночном лесу. Всё вокруг освещено лунным светом, и с разных сторон то и дело встают страшные тени.

Колобок пугается, ойкает, но мужественно продолжает путь.

Он катится и катится, но таинственная Луна все удаляется и удаляется. Колобок останавливается:

— Куда ты?

Луна не отвечает и Колобок отправляется дальше. Однако Луна удаляется снова. Колобок останавливается.

— Как это понять? Уж не играет ли он со мной, мой светлый образ? Если это так — это жестоко! Я сломал свою жизнь, поставил на карту всё, покинул родительский дом, окунулся в мир ночных страстей и опасностей, будучи сам ароматный и свежеиспеченный!

Он снова катится некоторое время, но Луна удаляется снова. Колобок останавливается.

— Так, я полон возмущения, отчаяния, и даже, пожалуй, гнева!..

Колобок взбирается на высокий холм, ярко освещенный Луной. Лес остался внизу. Колобок смотрит вверх, на Луну, и говорит:

— Мы созданы друг для друга, почему же ты ускользаешь от меня? Мы с тобой одной природы, посмотри на себя! Ты такая круглая — и я круглый, ты цвета золотистой пшеницы — и я тоже, ты красивая — и я ничего. Тобой все восхищаются — и мной тоже.

Луна неожиданно отвечает:

— Милый мой, это только кажется, что мы одной природы. На самом деле, я — высшее небесное создание, а ты, простите меня за эту откровенность, — жалкий кусок теста, скачущий среди дорожной пыли. Вот как я понимаю ситуацию.

Колобок в ужасе от ее слов.

— Как ты можешь так говорить?.. Разве моя любовь ничего для тебя не значит?.. Разве не тебе я посвящаю весь свой аромат, весь свой жар, всю свою аппетитность?

— А ты спросил — мне всё это надо?.. Мне всё это не надо, я холодное небесное тело. Обо мне можно прочитать в каждой книжке.

Колобок поник.

— Я понял — мы говорим на разных языках!

— Вот именно!

— Ты недосягаема! Я в шоке! Для чего я тогда существую, если не могу быть с тобой? Если не могу даже прикоснуться к тебе?

В ответ Луна скрывается за тучей.

Колобок начинает горько рыдать.

— Я, жалкий кусок теста, зачем я живу?! Зачем я скачу в этой дорожной пыти? Зачем пылает во мне страсть? Зачем влечет меня к этому холодному космическому телу? Дайте мне яду! Я сделаю над собой суицид!

Слышится шорох и из кустов поднимается голова заспанной Лисы.

— Что здесь происходит? Уже за полночь, я вызову милицию!

— Это ты, Лиса?

— А, это ты, Колобок? Ну чего тебе не спится?

— Ох, Лиса, беда у меня! Экзистенциализм!

— Я старше тебя, а таких слов не знаю. Откуда в тебе столько талантов, удивляюсь просто. Не иначе, как волшебные сусеки!

— Беда у меня, Лиса, просто беда...

— Мы с тобой на эту тему уже беседовали, — говорит Лиса, — Я пыталась тебе втолковать, а ты мне — любовь, любовь! Вот она, любовь! Ты — Колобок, значит должен быть съеден. Что ты можешь поделать против своей природы? Ты из теста! В жизни всегда занимаешь место согласно своему тесту.

— Значит, смысл моего существования — быть съеденным? Какой ужас! Я предназначен умереть... Я булка! Булка!

— Это всё Бабка, это она слепила тебя из теста.

— Мой разум!.. Зачем он мне, если я булка? Он бунтует против моей природы! Зачем, зачем мои мысли дерзновенны?

— Тут какой-то парадокс. Или болезнь. Одно из двух. Я думаю, здесь психическое расстройство. Маниакально-депрессивный психоз, депрессивная стадия.

— Я булка, булка! Зачем, зачем она сделала меня из теста? За что мне это злосчастие?

— Вот ты умный, а дурак! Никакое это не злосчастие! Это наоборот — счастие! Вот я, например, тебе завидую. Я родилась Лисой, я не из теста, и что? Иногда просто не знаю, для чего живу! Просто теряюсь иногда, ей богу! Мучаюсь смыслом жизни! И у друзей моих, Волка и Медведика, та же история! Тоже нет у них такого точного, как у тебя, предопределения. Тоже мучаются, особенно как проснутся после обеда. Просто на зависть у тебя ситуация, я считаю.

— Что ж, иному не бывать! — Колобок прыгает к Лисе, — Ешь!

— Что?

— Ешь меня, рыжее предопределение! Ешь, извечный инструмент небес!

Лиса кривится и отворачивается:

— Я только что поужинала.

— Ешь! Ты обязана пред небесами!

— Ну ладно... — Лиса хочет проглотить Колобка, но не находит в себе сил, — Не знаю, как-то неловко мне, что ли...

— Ну что мне, ещё на колени пред тобой пасть прикажешь?! — Колобок в гневе, — Я что, еще и унижаться должен, чтобы меня съели? Еще и в этом моё предопределение?

— Ладно, не сей тут раздражение. А то я потом не усну. А знаешь, у меня, между прочим, тоже противоречие тела и духа! Мой разум говорит тебе "Прощай!", а тело говорит "Здравствуй!" — с этими словами Лиса проглатывает Колобка.

Наступает тишина.

— Господи, неужели, наконец, тихо?.. — говорит Лиса с облегчением, — Умный колобок — это гораздо большая проблема, чем глупый колобок.

Лиса укладывается спать и бормочет:

— Все равно ведь заплесневел бы, да и только... — Переворачивается на другой бок, — Вот увлёкся бы простой булочкой — горя б не знал...

Лиса закрывает глаза и засыпает.

Раннее утро, тишина. Дедка, хмурый, ходит взад-вперед по дому. Бабка ещё спит, и Дедка старается ступать неслышно.

Просыпается Бабка:

— Ты почему не спишь?

— Не спится...

— Что-нибудь случилось?

— Колобок пропал.

Бабка вскакивает с кровати, подбегает к подоконнику, на котором он остывал. Колобка нет.

— Вот дура я старая! Ну почему не заперла?

— Может, он просто погулять пошёл?

— Нет. Вспомни его настроения...

Дедка и Бабка ходят вокруг дома, изучая следы.

— Вот, спрыгнул и в лес укатился, — говорит Дедка, показывая примятую траву, — Там, как известно, можно уже не искать...

Они садятся на бревно.

— Он как-то очень быстро стал нам родным... — сказал Дедка, обнял Бабку и закрыл лицо, — К тому же, нечего есть.

— И Ряба куда-то спряталась, — говорит Бабка.

— Прошли её хорошие времена, — говорит Дедка, — С одной стороны, хорошо, конечно, что она устроила нам этот праздник и развеяла печаль. Но кто теперь за ее слова отвечать будет? Теперь такая ситуация — впору её саму съесть!

Ряба слышит это, возясь в мусоре под домом. Замирает, обожженная этими словами. Тихо выбирается из-под дома и, крадучись, скрывается в огороде.

— Вспомни, — говорит Бабка, — Мы, кажется, сажали за домом репку... Может, ее и съесть?

— Какую репку? Не помню...

— Сажали...

— Ну и что? Это было сто лет назад...

— Ну, так она, должно быть, за эти сто лет уже и выросла!

— За сто лет-то... За сто лет репка могла бы уж стать большая-пребольшая. Мы б её заприметили...

— А вспомни, там, за сараем... Растет какое-то непонятное дерево, не плодоносит...

— Ну?..

— И холмик под ним увеличивается какой-то странный... Горка целая уже возвысилась...

— Ну, и что ты об этом думаешь — что это репка?

— А почему бы и не репка?

— Да ты видела где-нибудь такое? Да её в коллективизацию давно бы уже съели!

— Да в том-то и дело, что корчевали её уже тогда! Да не вышло!

Дед и Бабка встают и идут смотреть странное дерево. Огибают дом, пробираются за сарай сквозь густые заросли...

— Господи, сто лет я тут не была! Смотри, вот соха твоего дедушки!

— Да! Просто музей! — восхищается Дедка.

— А вот серёжка, которую я потеряла, когда убегала от тебя! — Бабка снимает с ветки позеленевшую серёжку.

— Вспомнила Бабка як девкой была! Кстати, а зачем ты от меня убегала?

— Так ты ж забрался через забор без спросу и стал меня тискать!

— Ну и что ж, потискал бы, не рассыпалась.

— До свадьбы? — Бабка заботливо прячет серёжку.

— Кому она теперь нужна? Пары-то нету!

— Есть. Я храню, — говорит Бабка.

Подходят к дереву. Осматривают со всех сторон.

— Репка. Так и есть репка, — говорит Дедка, — Выросла, что называется, большая-пребольшая! Ни в сказке сказать, ни пером описать!

Бабка ходит вокруг репки довольная, поглаживает, похлопывает, покрякивает:

— Хорошая! Красивая! Крепкая! Сделаю и салатик, и рагу, и... И Мышку накормим, и Внучку, и Жучку...

— Ты знаешь, Бабка, о чём я думаю? Как бы плохо не вышло...

— Чего ж это вдруг выйдет плохо?

— А ты оглянись в историю — как мы хотим накормиться, всегда чего-нибудь случается. Пока ходим голодные, всё в порядке... Но стоит только...

— Что ж такого случалось-то плохого?

— Ну вот яичко. Хотели разбить — не получилось. Само упало и разбилось... Потом Колобка испекли. Пропал... Теперь и Ряба пропала... Чувствуешь? Видно, судьба наша ходить голодными...

— А репка? Что с ней-то случится? Со стола не упадёт, а упадёт, так не разобьется. С подоконника не скатится... А что касается Рябы... Как ты можешь вообще подумать, чтобы съесть нашу Рябу?

— Родная моя, у меня уже брюхо к спине прилипло! Я на последнем уже издыхании, можно сказать! Вот потому и боюсь!

— Да чего ж ты боишься-то?

— Да вот вытянем мы эту репку, и начнутся у неё тоже какие-нибудь философско-романтические искания, как у Колобка нашего. И тогда — не тронь её! А кушать, кушать-то чего?

— Успокойся, откуда у репки могут быть искания?

— А у булки откуда? Откуда вообще у нас говорящая булка взялась?

— Дедка, давай оставим память Колобка светлой. Твой голод деформирует в тебе вечные ценности. Он был не булка, а Колобок.

— Так и знал. Нет, это вопрос принципиальный. Надо сейчас прямо определиться. Если он был булка, значит перед нами репка. А если он был Колобок, значит перед нами не репка, а какая-нибудь заколдованная в репку лягушка, которую если поцелуешь, она в принцессу превратится, и так далее. Надоели мне уже эти сказки! Кушать хочется!

— Ну хорошо, оставим этот вопрос.

— Теперь вопрос практический — как мы будем её из земли тянуть? Вот выращивать урожаи мы, я вижу, научились. А собирать?

— Да вот сейчас спокойненько раз — и вытянем! — Бабка обхватывает ствол и начинает тянуть репку из земли. Тянет-потянет, вытянуть не может.

Дедка обхватывает Бабку и начинают тянуть вместе. Кряхтят, тужатся, тянут-потянут, вытянуть не могут.

— Надо вызвать вертолет, — говорит Дедка, — Чтоб вверх рванул.

— Никаких вертолетов, — говорит Бабка, — Рвануть-то он рванет, да так и улетит вместе с твоей репкой. Где мы будем его искать?

— Верно, — говорит Дедка. — Надо позвать Внучку.

— Внучка! — кричит Бабка, обернувшись к дому.

В доме тихо.

— Это её в университете так долго спать научили? — спрашивает Дедка.

— Дитя только с дороги, — объясняет Бабка, — Разве в поезде поспишь?

Появляется Жучка.

— Что происходит? — спрашивает Жучка.

— Вопросы потом, — говорит Дедка. — Ну-ка, помоги, Жучка!

Бабка за репку, Дедка за Бабку, Жучка за Дедку, тянут-потянут, вытянуть не могут.

— Кошку позови, — говорит Дедка, вытирая со лба пот.

Жучка убегает. Скоро возвращается вместе с заспанной Кошкой.

— Приготовились! — говорит Дедка.

— Ни доброго утра, ничего! — фыркает Кошка, обхватив Жучку.

Начинают тянуть репку. От их натужных криков просыпается Внучка — в верхней части дома распахивается окно и в нём показывается Внучка.

— Привет!

— Доброе утро, Внученька! Иди к нам! — говорит Бабка.

Все продолжают тянуть репку у Внучки на глазах. Тянут-потянут, вытянуть не могут.

— Подождите! Сейчас! — кричит Внучка и скрывается в окне.

Скоро она появляется внизу и все начинают тянуть вместе — Дедка за репку, Бабка за Дедку, Внучка за Бабку, Жучка за Внучку, Кошка за Жучку, тянут-потянут, вытянуть не могут.

— Мышка! — кричит Кошка, обернувшись к дому, — Мышка!

— Чего вам надо? — спрашивает Мышка, показавшись из-под ступеньки входа.

— Иди сюда! — кричит Кошка.

— Какого чёрта? Так и побежала! — говорит Мышка.

— Иди репку из земли тянуть! — кричит Кошка.

— Не секрет, что я вас, Кошка, не люблю, считаю вас вульгарной людоедкой, и вообще знать не знаю!

— Дедка, попроси ты, — говорит Бабка, — Видишь, они с Кошкой не ладят.

— Это что, мы сейчас будем тут разборки устраивать? — гневно говорит Дедка, тряся бородой, — Мышка, ты учти — ваши отношения с Кошкой — это ваше личное дело! А тут общественное! Я с ног сбиваюсь, чтобы всех вас накормить, а вы тут будете мне междуусобства устраивать? Ну-ка живо сюда!

— Не заставите, бесполезно! Вот пусть она уйдёт, тогда я ещё подумаю...

— Мышка, учти, — говорит Дедка, — Ты однажды хвостиком махнула, и не слишком удачно! И все это прекрасно помнят! Так что твоя ситуация плохая! Это я тебе говорю как Дедка. Так что советую тебе подойти и поднатужиться вместе со всеми трудовыми массами!

Мышка нехотя вылезает и приближается к Кошке.

— Ну, что тут у вас? Репку вытянуть не можете? То яйцо не могут разбить, то репку вытянуть! Всё меня зовут, я всегда прихожу и помогаю, и после всего я везде крайняя, да?

— Хватит ворчать, — говорит Дедка, — Вот, бери Кошку за хвост и тяни!

— С удовольствием!

Берет Кошку за хвост и что есть силы дергает.

Кошка орёт.

— Мне дедка разрешил, — говорит Мышка.

— Рано ещё, — говорит Дедка, — По команде.

Снова все выстраиваются в цепочку.

— Поехали! — кричит Дедка.

Все начинают тянуть, слышится треск и репка вырывается из земли.

Все довольны, Дедка, Бабка, Внучка и Жучка смеются.

— Крепко сидела! — говорит раскрасневшийся и довольный Дедка, — Слышали, как трещала?!

— Это вот что трещало! — возмущенно говорит Кошка, отбирая из рук Мышки свой хвост, — Что я теперь делать буду? Даже в город не выйти!

Кошка плачет.

— Вот беда! — Бабка всплёскивает руками. — Айболит в Африке, по контракту, так некстати...

— Мышка, ну как ты могла? — говорит Дедка.

— Сами виноваты! Перепугали меня! Уязвляли попрёками!

— Ладно, не ссорьтесь, — говорит Бабка, — Пойдем, Кошечка, я пришью тебе хвостик.

Бабка и Кошка идут к дому.

— От этой Мышки впредь держись подальше, — тихо говорит Бабка Кошке, — Надо было поставить между вами Жучку, зачем гусей дразнить?

Кошка шмыгает и молчит. Бабка и Кошка скрываются в доме.

Вечер. В избе полон стол деревянных мисок с салатами из репы.

Дедка, Бабка и вся семья сидят за столом. Бабка тихо напевает и пришивает Кошке хвост. Кошка зажата у нее между колен задницей к Бабке, смиренно смотрит по сторонам.

— До чего же ты всё-таки страшилище! Как это я прожила с тобой столько лет? — говорит Бабка, укоризненно взглянув на Дедку.

— Почему это я страшилище? — обижается Дедка.

— Бездушное, грубое животное... Меня изнасиловал в первую брачную ночь...

Кошка в ужасе смотрит на Дедку.

Дедка смотрит на Бабку.

— Опять начинается! Чего это ты вспомнила? — Дедка нервничает.

— Мышку перепугал так, что она аж хвост Кошке оторвала... — продолжает Бабка, — Колобок вынужден был родной дом покинуть... Пропал... Теперь вот и Ряба где-то попряталась... Просто грубый, бездушный изверг...

Дедка смотрит на Бабку, хлопает глазами, ничего не отвечает. Наконец, встаёт, громко и резко кричит:

— Да, чёрт побери! Мы лицеев и гимназиев не кончали! Нас воспитывали для того, чтоб нами, извините, гвозди заколачивали! Виноват — не пентиум! Социализм строил!

Хлопнув дверью, Дедка порывисто выходит.

— Зря я, конечно... — шепчет Бабка, продолжая пришивать Кошке хвост.

— Ничего не зря. С ними, мужчинами, так и надо... — говорит Кошка.

Дедка ходит по двору и, вытирая старческую слезу, выкрикивает в разные стороны:

— Ряба, выходи!.. Ряба, ты где? Мы тебя любим!.. — и тихо добавляет, — Ряба, мне стыдно...

Ряба неподвижно сидит в густых зарослях. До неё доносятся крики Дедки.

— Теперь либо съедят, либо не съедят, — размышляет Ряба вслух, — Дилемма. Третьего не дано. То есть, либо быть, либо не быть, вот в чём вопрос...

Ряба погружается в напряженное обдумывание ситуации и замолкает. Дедка продолжает ходить по участку и звать её, обращаясь в разные стороны.

— Что бы ни было, выйду всё равно! — решает Ряба, — Будь что будет! Всё равно это не жизнь! Либо мы родные люди, либо нет!

Ряба с треском выбирается из зарослей и сразу наталкивается на Дедку. Дедка поднимает её на руки и говорит:

— Ряба, прости, что я хотел тебя съесть...

С Рябой на руках Дедка входит в дом и ставит Рябу на стол.

Кошка уже бегает по горнице, любуясь новым хвостом.

— Вот, — говорит Дедка, — Я попросил у неё прощения...

Ряба безудержно зарыдала.

— Ну что ты! — подскочила к ней Бабка и обняла её, стоящую на столе, — Ну неужели ты всерьёз подумала, что он может тебя съесть? Ты посмотри на него — он же добрый! Всегда помни, что ты наша родная, мы семья, и мы тебя любим!

— Ой, плохо мне... — говорит Ряба.

— Что с тобой? — беспокоится Бабка.

Ряба приседает, ей становится трудно дышать...

— Воздуху! Воздуху! — кричит Бабка.

Дедка шире распахивает окна.

— Воды! — кричит Бабка.

— Водки! — кричит Дедка.

Дедка убегает за водой, а когда вбегает обратно, сначала не понимает что произошло. Вся горница наполнена ярким золотым светом.

— Что это? — Дедка щурится и закрывает глаза рукой, — У нас пожар?

— Нет, родной, — говорит Бабка, — Ряба снесла нам золотое яичко...

За изящным низким решетчатым забором с фонариками плавно поднимается пригорок с зеленой шелковистой травой. На пригорке стоит современный деревянный финский дворец, сделанный по последнему слову техники. На крыше виднеется телевизионная тарелка. В бассейне перед домом плещутся Внучка и Жучка.

Внутри дома в роскошном холле Дедка смотрит громадный телевизор.

Бабка появляется из дверей кухни, смотрит на него, сокрушенно вздыхает и скрывается снова.

Дедка таращится, без конца щелкает пультом, перебегая с программы на программу, смотрит погони, убийства, порнуху.

— Тьфу! Тьфу!

В возмущении выходит на кухню.

Бабка, снующая на сверкающей современной кухне, спрашивает:

— Ну, что новенького?

— Разврат, безнравственность и срам! Он её пристегнул наручниками, а она его плёткой, плёткой!

— Чего ж это ты так взволновался?

— Потому что нечего показывать такой срам! Срам!

— Теперь так модно, — объясняет Бабка, — Любить друг друга... Всё тумаками, да плёткой...

— Модно!

— Устарели мы с тобой, с нашей нежною любовию... Ты телевизор-то выключал бы хоть иногда? В доме мелюзга, не ровен час — увидят...

Дед направляет пульт из кухни и выключает телевизор.

— Жаль, что пришлось яичко такое красивое продать, — печально говорит Бабка.

— Жаль, конечно. Но мы решили, что дом важнее.

— Решили-то верно... Но всё-таки знаешь... Первое Рябино золотое яичко... Такое красивое...

На кухне появляется Внучка.

— Ну что, наплавалась?

— Просто кайф! Нам надо поговорить.

— Садись, Внучка, — говорит Бабка.

Все присаживаются.

— Я беременная и выхожу замуж.

— Какое счастье! — говорит Бабка, — А ты его любишь?

— Да, — говорит Внучка.

— А он тебя?

— Любит.

— А кто он?

— Студент из нашей группы.

— Красивый?

— Очень!

— Это он отец ребенка? — осторожно спрашивает Дедка.

— Не уверена, — говорит Внучка.

Внучка и Бабка смеются.

— Какие вы всё-таки, бабы, коварные! — говорит Дедка.

Стук в дверь.

Появляются Медведь с Белочкой.

— Здравствуйте!

Снова стук в дверь. Появляется Петух с большим букетом цветов.

— Здравствуйте! Короче, я разорился в пух и прах, и предлагаю вашей Рябе свою руку и сердце!

— Очень своевременно! — желчно говорит Дедка.

Бабка больно наступает Дедке на ногу.

— Мне теперь открылись истинные ценности, — говорит Петух, — Ваша Ряба — золото!

— Это мы теперь и сами знаем, — ворчит Дедка и снова получает пинок от Бабки.

— Я хочу в жизни тепла и постоянства. И полный курятник желтеньких цыплят, — говорит Петух.

— Это уж как Ряба, — говорит Бабка, — Мы сами не можем. Позовите Рябу.

Зовут Рябу.

Входит Ряба.

— Я согласна.

— Вы посмотрите на неё — она сразу согласна! — ворчит Дедка, — Ты хоть знаешь суть дела?

— Она знает, мы с ней уже говорили, — заявляет Петух.

— Ну, тебе всё понятно? — спрашивает Дедка, повернувшись к Бабке, — Они уже сговорились! В общем, прощай золото, прощай надежды на обеспеченную старость... А о нас вы подумали?!

— Дедуля, ну какое золото, о чем ты говоришь? — говорит заплаканная Бабка, — Главное, чтобы Рябушка была с ним счастлива!

— Мы с ней таскались всю жизнь, пока она не плодоносила!.. Мы её подняли!.. Мы её выпестовали!.. А теперь... Эх!

— Никто у вас ничего не отнимает! — горячится Петух, — Все яйца — ваши!.. Я подпишу!..

— Это лишнее, — говорит Бабка, — Всё, кончен разговор. Если ты, Ряба, будешь с ним счастлива, вот вам наше благословение! Совет вам да любовь!

Петух подскакивает к Рябе, поднимает её на руки, целует.

Ряба залита слезами счастья.

Медведь подходит к Дедке и пожимает ему руку.

— В общем, не забывай, Дед. Мы поехали. У меня крупная инвестиционная компания. Консультации по вопросам размещения капиталов, проценты, акции, депозиты — всё ко мне.

Они пожимают друг другу руки и Медведик с Белочкой уезжают.

Дед с Бабкой остались одни. Тишина.

— Ой, что-то устала я, — говорит Бабка и присаживается на стул, — Ну что — теперь свадьбу Рябину делать с этим придурком? Или сначала Внучкину свадьбу справить? А на носу еще наша с тобой Золотая... Три свадьбы... Как мы это всё выдержим? Может, все вместе спраздновать?..

— Ну уж нет... — говорит Дедка, — Начнём с нашей.

Как видно, прошло время, потому что на комоде стоит свадебная фотография Дедки и Бабки, где Бабка стоит с белыми цветами, в белом платье невесты и фате, и в тех сережках, в которых она убегала от молодого Дедки. Дедка стоит на фотографии рядом с ней, красавец, в костюме с хризантемой. Рядом с ними на фотографии все остальные — друзья, родственники, гости...

На теплых плитах перед бассейном греется Кошка. Она лежит с закрытыми глазами, в темных очках.

В шерсти её живота мирно угрелась Мышка, тоже спит, в темных очках.

Не открывая глаз, Кошка берет стакан с апельсиновым соком, отпивает глоток через соломинку, ставит стакан на место и говорит:

— Не понимаю, как мы без этого жили

1998

Резник Эдуард

.

copyright 1999-2002 by «ЕЖЕ» || CAM, homer, shilov || hosted by PHPClub.ru

Счетчик установлен 14 февр 2000 - Can't open count file