Rambler's Top100

вгик2ооо -- непоставленные кино- и телесценарии, заявки, либретто, этюды, учебные и курсовые работы

Погодин Олег
Фролов Евгений

СПРАВЕДЛИВЫЙ

литературный сценарий
полнометражного игрового фильма
по мотивам повести Чингиза Айтматова
"Белое облако Чингиз-Хана"

1.

Пустыня.

Красные скалы.

Чёрная, точно выжженная огнём земля. Через неё идёт серо-голубая караванная дорога.

По ней движется конный отряд в двенадцать сабель.

Среди всадников высится гигантского роста воин в тяжёлых золочёных латах, из-под которых видна пёстрая арабская куртка. Воина зовут Очокоча. На поясе у него множество метательных ножей. Поперёк седла он держит длинный кистень с шипастым набалдашником. На первый взгляд кажется, что главный здесь именно он - Очокоча.

Но вдруг невысокий всадник с гордой осанкой поднимает руку, и отряд останавливается. Вот кто здесь командует. Этот малорослый воин одет в шелковый фиолетовый кафтан, поверх которого - кожаный нагрудник с узором из золотых заклёпок в виде льва, поднявшего меч. На голове его - круглая фиолетовая шапочка с откинутыми назад крыльями. Взгляд его жёсток и колюч. Это молодой Тэмучин, которого миру ещё предстоит узнать под именем Чингиз-хана.

А вот и то, что заставило его остановиться: перед копытом коня лежит тонкогорлый золотой сосуд. Пыль ещё не успела покрыть его блестящие бока. Тэмучин повелительно указывает на землю. Очокоча неторопливо свешивается с лошади и берёт сосуд.

Тэмучин уже тронул лошадь с места и снова едет вперёд, к вершине холма.

Вся дорога усыпана следами разбоя: отрезами тонких тканей, разбитыми кувшинами с лиловыми лужами розового масла, россыпями золотых бактрийских монет и нефритовыми статуэтками китайской работы, украшениями из павлиньих перьев и персидскими коврами, шахматными фигурками слоновой кости и бриллиантами. По обе стороны дороги земля изъедена следами конских копыт.

Тэмучин и Очокоча переглядываются долгими говорящими взглядами. Ноздри Тэмучина нервно подёргиваются - он в ярости:

- Хватит! Пора с этим кончать!

И предводитель срывает коня с места в карьер. Неотступный Очокоча переводит своего скакуна в галоп. Весь отряд с грохотом устремляется за ними.

Вдруг на вершине холма Тэмучин натягивает поводья. Его жеребец резко встаёт надыбы.

Взорам всадников предстаёт картина побоища. Здесь неизвестные бандиты настигли караван. Всюду - перевёрнутые повозки и тела убитых людей. Хрипит в стороне верблюд, из шеи которого, пульсируя, бьёт тёмная кровь. Следы разгрома тянутся далеко в пустыню.

А здесь уже рвут добычу стервятники. И трое замызганных типов собирают разбросанное добро. В руках у них большие мешки с награбленным. Завидев отряд Тэмучина, мародёры с испуганными криками бросаются врассыпную.

Тэмучин показывает два пальца и тут же их поджимает: двоих - убить. Потом воздевает указательный - одного ко мне.

Пущенные стрелы настигают мародёров. Те ещё не успевают упасть, как третьего бандита захлёстывает аркан Очокочи.

- Говори, пёс! - требует Тэмучин. - Сколько вас и кому вы служите?

Оборванец только жалко мычит. Во рту его чернеет обрубок языка.

- Хороший палач! Ровно отрезано! - говорит Очокоча, сжимая пленнику челюсть и заглядывая ему в рот. - Тэмучин, это работа Селима из Самарканда.

- Тем хуже для негодяя, - высокомерно отзывается предводитель. И уточняет: - Языки режут клятвопреступникам, - он упирает саблю в грудь оборванца. - Покажи, где твоя шайка, и будешь жить.

Немой с готовностью выпрастывает руку к горизонту.

Тэмучин коротко взмахивает саблей. Мародёр, не успев охнуть, падает замертво.

Отряд скачет дальше.

Галоп нарастает. Тэмучин, в предчувствии боя сгорая от нетерпения, отрывается далеко от своих бойцов, но его догоняет Очокоча:

- Эй, брат, ты обещал ему жизнь!

- Так и получилось! Он прожил ровно столько, сколько я обещал!

Очокоча бросает на Тэмучина короткий осуждающий взгляд и отстаёт на один корпус.

В открывшейся перед ними долине наконец виден и сам разграбленный караван. Чёрными фигурками между верблюдов и повозок носятся верховые грабители. Их не меньше полусотни. Кто-то добивает раненого купца. Другой насилует кричащую женщину. Прочие собирают и делят добычу.

Появление отряда Тэмучина замечено. Слышны призывные крики, пешие грабители вскакивают в сёдла, верховые уже поворачивают своих коней для атаки.

Отряды несутся навстречу друг другу. В тишине пустыни, как барабанный бой, слышен грохот копыт.

Пространство между врагами всё меньше.

Бандиты подбадривают себя гиканьем и криками.

Воины Тэмучина скачут в зловещем молчании.

Отряды сшибаются.

Тэмучинова дюжина прошивает полусотню врагов быстро, как ураган и смертоносно, как чума.

Сам Тэмучин вступает в бой первым, рассекая четверых нападающих до самого седла. Очокоча мечет ножи направо и налево, попадая то в глаз, то в горло, а потом хватает чью-то лошадь за холку и рывком валит её вместе со всадником наземь. Сабли воинов Тэмучина вершат кровавый суд.

Уцелевшие бандиты в ужасе разворачивают коней и мчат назад - под укрытие караванных повозок.

Стрелы Тэмучиновых луков догоняют их.

До каравана добирается только один. Он прячется за кожаный полог крытой арбы.

Очокоча замечает беглеца. Он снимает с пояса последний нож и мечет его. Нож налету прорезает матерчатые стены нескольких повозок и сквозь последнюю вонзается в грудь спрятавшегося грабителя.

Тэмучин высоко встаёт в стременах и победно кричит:

- Я беру мертвецов в свидетели! Никто не будет грабить на моей земле!

Он опускается в седло.

Его отряд разбредается по каравану искать оставшихся в живых и хоронить мёртвых.

Очокоча, недовольно ворча и отхлёбывая из фляги с вином, собирает свои ножи.

Тэмучин остаётся один. Он едет мимо повозок с вывороченным скарбом. Внезапно до слуха его доносится детский плач. Тэмучин прислушивается и пускает коня рысью.

Он отдёргивает полог одной из повозок и успевает вовремя отпрянуть. Кинжал, зажатый в мальчишеской руке, проносится на волосок от его виска.

Тэмучин перехватывает руку мальчишки и легко выворачивает её. Кинжал падает. Мальчишка пытается вырваться. Воин отпускает его и оценивающе рассматривает. Парню лет пятнадцать. Он худой, светловолосый и сероглазый. Одежда его - длинная, до колен белая рубаха с распашным воротом и пестрядевые порты, заправленные в синие сафьяновые сапожки. Мальчишка прижимает к себе грудного ребёнка в холщовом свёртке.

За спиной Тэмучина раздаётся голос Очокочи:

- Похоже, они с Запада. Из-за Итиля.

- Больше живых не осталось? - спрашивает Тэмучин, неотрывно смотря на мальчишку.

- Никого.

Тэмучин отцепляет от пояса походную серебряную чашу и наливает в неё кумыс из кожаной фляги. Сначала он отпивает из чаши сам, а потом протягивает её мальчишке.

Тот с недоверием и опаской тянется к пиале.

Рука Тэмучина держит чашу навесу.

Мальчишка медлит, раздумывая - брать её или не брать.

Тэмучин ждёт.

Мальчишка берёт чашу и, ещё мгновение подумав, пьёт из неё.

- Охой! - довольно восклицает Очокоча. - Ты отпил свою судьбу, брат!

Тэмучин протягивает руку, бережно откидывает пелёнку и добавляет, глядя на младенца:

- За себя и за свою сестру!

И по лицу его впервые проходит тень улыбки. Он прикладывает руку к груди:

- Тэмучин.

Следом называется телохранитель:

- Очокоча!

В ответ мальчишка показывает пальцем на себя:

- Баглай, - и на свою сестрёнку, которая уже давно перестала кричать и сладко причмокивает. - Калина.

- Булгар? - спрашивает Очокоча.

Баглай отрицательно машет головой.

- Хазар?

Снова отрицание.

- Русь?

Баглай утвердительно кивает.

- Ага! - удовлетворён Очокоча. - Подданные Киевского кагана!

- Мои подданные! - возражает Тэмучин.

Очокоча мрачнеет:

- В последнее время ты часто бываешь неправ, брат. Нами правят старейшины, а не ты.

Тэмучин недобро усмехается:

- Придёт время, и всё будет решать длина сабли, а не длина бороды.

...Отряд покидает поле боя, пополненный гружёными верблюдами и арбами.

На коне за спиной у Тэмучина - юный Баглай с маленькой Калиной на руках.

Небольшое войско переваливает гребень холма и погружается вниз, в долину, над которой в пронзительно синем небе клубятся белые облака.

Титр:

Прошло двадцать лет.

2.

Облака всё также, клубясь, путешествуют по небосводу, подгоняемые ветром.

Камера медленно поднимается над невысокой грядой холмов, за которыми два десятилетия назад скрылся отряд Тэмучина.

Из-за вершины, поросшей короткой степной травой, постепенно вырастают острия копий с развевающимися пучками конского волоса. Слышен неровный звон металла.

Под копьями, воткнутыми в землю друг против друга сидят две группы воинов с неподвижными лицами. Их разделяет пространство степной ложбины. В центре её, измотанные долгим поединком, дерутся на саблях два батыра.

Мимо ложбины неторопливо проезжает всадник.

- Эй, за что дерёмся? - громко спрашивает он.

Кто-то из сидящих кричит в ответ:

- Тише, болван! Что ты орёшь на всю степь? Спускайся - скажем!

Дерущиеся не обращают на зрителей никакого внимания. Старший из них бьётся с мрачным упорством человека, знающего цену жизни и смерти. Он выглядит не по-монгольски - русоволосый, сероглазый, высокий и широкоплечий воин лет тридцати пяти. Молодой противник атакует его, не переставая ехидно скалиться.

Всадник подъезжает и спешивается:

- Так чего это Тэрэн дразнит свою смерть?

Доброхот из группы зрителей объясняет:

- Да вот, Баглай сказал, что Тэрэн болтливей, чем ослиная задница. А тот вызвал его драться. Ну ничего! Баглай укоротит его грязный язык! А то ходит по орде и болтает, что Баглаева сестра - шлюха.

- Что ты говоришь?! - восклицает полуиспуганно-полурадостно подъехавший всадник. - А Хаган уже слышал?..

Доброхот лукаво прикрывает один глаз:

- Услышит ещё. Хаган хорошо следит за своими наложницами.

Молодой воин - Тэрэн не бережёт своих сил и, хоть размахивает саблей довольно ловко, быстро устаёт. При этом - не переставая злословить:

- Что же ты не зарубишь меня, русская собака?! Руки коротки?!

В то же мгновение он оступается, падает, и острие сабли оставляет на его потной груди царапину. Выступают капли крови. Но следующий удар приходится уже в землю. Ловко вывернувшись, злобный весельчак достаёт противника ударом кованого сапога в грудь. Тот перехватывает ногу, успевает отбить нацеленный в него клинок и с треском впечатывает рукоять своей сабли в лоб врага. Весельчак оседает на подогнувшиеся колени.

- Молокосос,.. - задыхаясь шепчет воин.

Из группы сидящих за его спиной батыров доносится нетерпеливый окрик:

- Эй, Баглай! Сколько раз ты будешь отпускать этого сына гадюки?! Добей его и дело с концом!

В ответ из противоположного стана кричат:

- У тебя Мэрэн, не голова, а курдюк с говном! Если они так быстро зарубят друг друга, то до конца дня ты помрёшь со скуки!

Эти слова будто отрезвляют Баглая. Метнув грозный взгляд в сторону жадной до крови толпы, он высоко заносит саблю и, неуловимым, как смерть движением посылает её вниз. Лица сидящих от неожиданности вытягиваются. Сабля плавно погружается, - но не в человеческую плоть, а в ножны. От сухого лязга рукояти над степью разносится эхо. Из недалёкого ковыля, хлопая крыльями, взлетает стая степных перепелов.

Человек, прячущийся в зарослях ковыля, кривобок, сутул и одет по-китайски. Он следит за происходящим в ложбине через толстую бамбуковую трубу. Мутные стёкла приближают фигуру застывшего в негодовании Баглая.

Поверженный противник силится встать с колен, опираясь на клинок. Слизывая с губ собственную кровь и не меняя злого оскала, он хрипит:

- Всё равно Калина шлюха!..

Баглай тяжело кивает головой:

- Убил бы я тебя, Тэрэн, да кому от этого радость?! - Он кивнул в сторону воинов, которые уже выдёргивают из земли копья и расходятся к стоящим поблизости лошадям. - Пускай такие же дураки, как ты, убьют тебя.

Один из воинов, забираясь в седло, презрительно кричит:

- Не думали мы, Баглай, что ты струсишь!

Баглай не отвечает. Он сглатывает горький комок и протягивает руку помощи Тэрэну. Но тот злобно отталкивает руку Баглая.

Китаец в ковылях видит сквозь стёкла трубы, как соперники разъезжаются. Ещё мгновение - и верхушки копий с развевающимися пучками конского волоса погружаются за гребень холма.

Соглядатай вскакивает, прячет трубу в рукав и мелкой прихрамывающей рысью убегает.

3.

Сумерки. К юрте на краю лагеря подъезжает Баглай. Он спешивается и, оглядевшись, входит в юрту.

В полумраке у гаснущего очага сидит Калина - сестра Баглая. При появлении брата она стыдливо опускает глаза и без слов придвигает к нему казан с дымящимся лагманом.

Но Баглай не спешит приниматься за ужин.

- Ну-ка выходи, Керим, - говорит он.

Из тёмного угла, сбросив войлок, под которым прятался, выходит Керим. Стройный высокий юноша, почти мальчик, он, тем не менее, широкоплеч и не по годам серьёзен.

Калина закрывает Керима грудью, но Баглай лишь невесело улыбается:

- Не бойся, сестра. Даже если бы его персидская куртка так не воняла мускусом, я бы всё равно узнал, что он здесь. По твоим глазам, - на мгновение он замолкает, а потом со вздохом говорит: - и по твоему животу.

С этими словами Баглай распахивает просторную ниспадающую накидку сестры, которая маскирует её беременность, и смотрит на облегающее платье из голубого шёлка, которое уже ничего скрыть не может.

Калина, поникнув, прикрывает живот ладонями.

- Ты думала, я ни о чём не узнаю? Да если бы только я один...

- Прости, - тихо произносит Керим.

Баглай бросает на него презрительный взгляд:

- Знаешь, что Великий делает с такими как ты?! Оскопляет, выкалывает глаза и продаёт арабским купцам на галеры, - Он повышает голос. - Этого ты хочешь?!

Керим покорно молчит.

- Так почему же ты до сих пор здесь?! Забирай сестру и беги куда глаза глядят! Времени у вас почти не осталось.

Калина вопросительно смотрит на брата.

- Я не убил Тэрэна, - отвечает тот.

Керим в удивлении вскидывает брови.

- Не смотри на меня так, мальчишка, - жёстко произносит Баглай. - Будет молчать Тэрэн или нет - теперь какая разница. Бегите! Лошади ждут.

Калина и Керим бросаются к выходу из юрты.

- Не сюда! - преграждает дорогу Баглай.

Он выхватывает саблю и распарывает войлок на задней стене. Затем просовывает в разрез голову и проверяет, нет ли кого поблизости.

Калина и Керим ныряют в темноту летней ночи.

Баглай смотрит им вслед, но боковым зрением успевает заметить палицу, метящую ему в голову. Он ловко уворачивается и кричит беглецам:

- Быстрее!

Клинок его сабли обрушивается на выскочившего из темноты человека. Отрубленная рука, сжимавшая палицу, взлетает вверх. Человек по-звериному ревёт. Баглай собирается добить его, но из темноты наваливаются новые враги.

4.

Утро. Гремят большие барабаны. Реют полотнища ярких знамен. Из центрального шатра в окружении свиты выходит тот, кого когда-то звали Тэмучином. Теперь он - Чингиз, Великий Хаган. На нём, в подражание китайским императорам, одежда из желтого шелка, а ладони выкрашены красной хной. Рёв многотысячной орды, простирающейся до самого горизонта, стихает.

Холоден и страшен взгляд Чингиз-хана. Толпа падает ниц. Величайший неспешно садится в кресло красного дерева. Ноздри его нервно подергиваются. Два воина, стоящих в охране по краям кресла, тут же шагают вперёд и одновременно сдвигают спины, скрывая Великого Хагана от взглядов толпы. Величайший негромко чихает. Охранники, расступившись, возвращаются на свои места.

На площадку перед шатром выталкивают Баглая и Тэрэна, избитых и связанных.

Долгое молчание нарушается лишь редким всхрапыванием лошадей да пением невидимого жаворонка.

Хаган смотрит на провинившихся. Те стоят с опущенными головами. Из свиты за спиной Чингиз-хана выходит своей семенящей походкой кривой китаец и, почтительно приблизившись, что-то шепчет на ухо Повелителю. Тот, не дослушав, шлёпает соглядатая по лицу кнутовищем богато украшенной плётки. Часто кланяясь, китаец отступает назад.

- Сотник, - с непредсказуемо простой и тёплой интонацией обращается Хаган к Баглаю, - скажи, зачем двадцать лет назад я спас жизнь тебе и твоей сестре? - он оборачивается к свите: - И этого неблагодарного я сделал своим названным братом!. - Снова Чингиз-хан говорит Баглаю: - Вижу, ты забыл свою клятву?! Но я напомню. Конь твой, и меч твой, и жизнь твоя принадлежат мне!

Баглай поднимает на Хагана суровый взор:

- Когда я давал эту клятву, ты был другим... И твоё величие ещё не затмевало полнеба. Мы ели из одного казана и спали, укрываясь одной кошмой - Очокоча, я и ты, Величайший. Тэмучину я и давал клятву.

- Молчи, предатель! Ты такой же, как Очокоча! Вы рады пользоваться милостью Хагана, но не желаете платить ему верностью! Очокоча бросил меня в битве под Синьцзяном! Его слепило моё сияние и пожирал червь зависти! Придёт день - я найду и покараю Очокочу!

Тэрэн криво ухмыляется.

- А ты что смеёшься?! - устало говорит Хаган. Ухмылка сползает с лица Тэрэна. - За один день каждый из вас предал меня дважды. Я запретил поединки в Орде, - вы ослушались. Обещанную мне наложницу, сестру твою, Баглай, ты позволил обесчестить какому-то мальчишке. А потом ещё и помог им бежать. А ты, Тэрэн, болтал об этом бесчинстве при всех, но мне так ничего и не сказал. Почему вы оба нехорошо поступили? Вы хотели лишить меня моего священного права - проявить милосердие к заблудшим и оступившимся. Или вы уже не верите в то, что я милосерден? - с ещё более вкрадчивой интонацией произносит Чингиз-хан.

Он делает едва заметное движение бровью. Стража валит обоих батыров наземь. По толпе пробегает возбуждённый ропот.

Чингиз-хан воздевает руку, призывая орду к тишине.

- А милосердие моё таково, - продолжает он. - Вас не будут варить в кипящем масле, не посадят на кол и не разорвут лошадьми, - Он выдерживает паузу, а затем говорит: - Отправляйтесь в степь и приведите беглецов. Тому из вас, кто сделает это, я сохраню жизнь. А проигравший получит награду, достойную всякого неудачника - смерть. - Хаган молчит, наблюдая за реакцией на свои слова. - И не пытайтесь бежать. Помните: степь велика, но руки Хагана длиннее степи.

5.

Ночь. Шатёр Чингиз-хана. неярко горят светильники с курдючным салом. Хаган спит на ковре, подложив под голову седло. Внезапно до слуха его доносится звон колокольчика. Хан резко открывает глаза, прислушивается... Где-то в ночном лагере сонно ржут лошади, лают собаки, перекликаются часовые. Звон колокольчика приближается, и над Хаганом склоняется чья-то тень. Он пытается встать, но тщетно - какая-то сила держит его. Боковым зрением Хаган видит, что пространство шатра будто бы расширилось, и воины-охранники спят мёртвым сном, отдалённые от своего правителя разросшимся кругом войлочных стен. Лица человека, который стоит над Хаганом, не видно. Оно скрыто чёрной полотняной маской. Только глаза - ярко-голубые - выхвачены из темноты тусклой полоской света. В руке у ночного гостя - посох с колокольчиком.

- Что тебе нужно, прокажённый? - голосом, в котором смешались страх и гнев вопрошает Чингиз-хан. И вновь порывается встать. - Кто впустил тебя сюда?!

- Посланец Верховного Неба не спрашивает разрешения. Никто не может ему препятствовать, ибо ему открывает дороги само Небо, - шелестящим шёпотом отвечает гость. - Не пытайся подняться. И слушай: явлен тебе особый знак. Над головой твоей явится облако и последует за тобой. И пока оно будет, удача не изменит тебе. Но бойся потерять облако, ибо с его утратой утратишь ты и свой успех.

- Как мне сберечь его? - с жадностью спрашивает Чингиз-хан.

- Если бы великие знали о том, они были бы бессмертны, - отвечает тёмный человек с голубыми глазами.

Колокольчик на его посохе вновь звенит, и накрывшая Чингиз-хана тень отступает.

Круг шатра сужается. Со стонами и неясным бормотанием просыпается охрана. Хаган, тяжело выдохнув, встаёт и выходит на воздух. Он подставляет потное лицо свежему утреннему ветру и устремляет взор туда, где догорают в предрассветной дымке костры его несметной армии.

Бледная луна уходит к западу.

В вышине над головой Хагана стоит белое облако. Единственное в небе.

6.

Если бы кривой китаец сидел на вершине холма, любой степняк увидел бы его за много ли. Но хитрый соглядатай устроился на склоне чуть ниже и совершенно неотделим от серой россыпи камней. Он наблюдает за лагерем в окуляр своей трубы. Вот между юртами, точно призрак, прошёл прокажённый. Окуляр трубы поплыл над лагерем, выхватывая из полутьмы то верблюжонка, сосущего верблюдицу, то застывшего в тумане часового, то стреноженных лошадей, сонно свесивших головы. Вот неясная тень. Она мелькнула на краю лагеря и исчезла в степи.

...Это Тэрэн. Он идёт быстрым крадущимся шагом. В ближайшем овраге его поджидает Баглай.

- Я пришёл, - враждебно говорит Тэрэн. - Зачем звал?

- Никого за собой не видел? - спрашивает Баглай.

- Боишься? - улыбается Тэрэн.

- Боюсь, - соглашается Баглай. - Поэтому и позвал. Кроме тебя мне не с кем разделить свой страх. - Он испытующе смотрит на Тэрэна.

- Дели свой страх с бабами, - заносчиво говорит Тэрэн. - В этом я тебе не товарищ.

- Но судьба у нас общая. Не пройдёт и месяца, как мы оба умрём.

- Ты умрёшь. А я привезу Великому твою сестру!

- И он даже даст тебе тумен, - продолжает за Тэрэна Баглай. - А ночью пришлёт своего китайца с шёлковым шнурком. Или забыл ты, что сделали с Рыжим Кипчаком, другом Очокочи?! Ах да, ты тогда ещё грудь сосал...

Тэрэн гневно молчит.

- Каждому из нас Хаган даст по десятку воинов, - сурово продолжает Баглай. - И каждый воин получит приказ на случай нашего бегства. Ты сам понимаешь - какой... - Баглай на мгновение замолкает. Потом говорит: - С каждым отрядом будет по опытному следопыту. Нам не уйти, пока они живы.

Тэрэн неуверенно возражает:

- Тебе не удастся заразить меня своим страхом. Дело воина - драться, а не размышлять. Там, где воин задумался - умер воин.

- Думаю я не о себе и боюсь не за себя, - отвечает Баглай. - Это тебе не о ком заботиться. Поэтому ты никого и не жалеешь - ни себя, ни других. - Баглай вздыхает. - Не хочешь бежать - твоё дело. Но если надумаешь, то запомни: лучшего места, чем брод на Алтын-Су не найдёшь. Встретимся там сегодня к вечеру. Свистнешь мне. Я пойму.

Баглай поворачивается и уходит.

- Эй.., - тихо зовёт его Тэрэн. - Ты забыл слова Хагана: руки его длиннее степи! Он пошлёт за нами в погоню сотни и сотни.

- Воин-воин, - усмехается Баглай. - Руки Хагана скоро потянутся к Жаику. И в этом великом походе каждый воин будет на счету. А ещё пройдёт время - о нас вообще забудут.

- Все, кроме Хагана! - хмуро бросает Тэрэн. - Не забыл же он об Очокоче. И нас найдёт хоть за краем Неба.

- Там есть другие Хаганы. И две хорошие сабли они всегда возьмут на службу.

Тэрэн в задумчивости смотрит вслед уходящему Баглаю, а потом яростно бросает ему вдогонку:

- Скорее Небо упадёт на Землю, чем я соглашусь!

7.

Солнечный день. Жаркая кузница наполнена звоном и грохотом. Подмастерье раздувает меха горна. Кузнец выковывает плоский широкий нож, окунает его в зелёное конопляное масло. Кузницу окутывает едким дымом.

С восточной стороны лагеря к кузнице едет Баглай. Шагом идёт его конь.

А с противоположной стороны, горяча коня, то пуская его рысью, то вздымая на дыбы, скачет Тэрэн. Он замечает Баглая, пускает коня в галоп и первым достигает порога кузницы.

- Наточи! - лихо бросает он кузнецу свою саблю. И победно смотрит на неспешно приближающегося Баглая.

Кузнец раскручивает точило. Искры с треском летят из-под клинка.

Баглай спешивается и молча ждёт. Тэрэн нахально улыбается и, ловко свесившись с коня, срывает травинку. Зажав её в зубах, он меряет Баглая насмешливо-презрительным взглядом.

Баглай ждёт. Его лицо непроницаемо.

Улыбка Тэрэна становится ещё шире.

Внезапно Баглай нарушает молчание:

- Эй, кузнец, моя сабля готова?

Кузнец, не отрываясь от дела, отвечает:

- Ещё со вчерашнего вечера, господин.

Тэрэн меняется в лице.

- Держи монету! - Баглай бросает старику золотой. Тот ловит, останавливает точило и разворачивает мешковину с клинком Баглая.

- Хорошая сталь, - говорит кузнец, протягивая саблю её хозяину. - Хотел бы я посмотреть на неё в деле.

Тэрэн с досадой выплёвывает травинку.

Клинок Баглая непостижимым свистящим веером, сверкнув на солнце, рассекает падающий стебелёк.

И вместо одной длинной, на землю падают четыре коротких травинки.

Баглай поднимается в седло и так же медленно, как приехал, уезжает.

Тэрэн яростно сопит и досадливо поджимает губы.

8.

Чуть поодаль от лагеря, в степи, Баглая ждёт группа всадников.

- Баглай, - говорит десятник, - прежде чем мы тронемся в путь, Хаган наказал сделать тебе подарок. Вот этого коня...

Он держит под уздцы вороного арабского жеребца.

- Спасибо, - сдержанно благодарит Баглай. - Я возьму его сменным...

- Твой конь уже устал. Пора ему отдохнуть. Разве ты этого не видишь?.. - с нажимом говорит десятник.

Баглай бросает взгляд на ханских приспешников, нехотя спешивается и пересаживается на вороного.

Один из воинов с оттягом бьёт нагайкой коня Баглая. Конь пронзительно ржёт и уносится в степь.

Баглаю только и остаётся, что стиснуть зубы.

9.

... Лагерь потерялся за горизонтом. Кругом - одна степь: море травы, волны синих холмов, орлы, клекочущие в небе, тени кочующих облаков и вечный призрак заснеженных гор вдали.

Десятник то и дело спешивается и внимательно читает следы. За ним пристально наблюдает Баглай.

...И отряд скачет дальше... В жаркий полдень - мимо давно погасших костров, заполдень - мимо разоренных стойбищ, к вечеру - вдоль горной гряды. К быстрой реке, имя которой - Алтын-Су.

10.

Раннее утро. Шумит горный поток. Отряд переходит через реку. На середине конь под Баглаем останавливается. Морда его в пене. Он тяжело дышит и отказывается идти дальше.

- Что отстаёшь, Баглай? - со скрытой насмешкой спрашивает десятник.

- Хорошего коня подарил мне Хаган, - отзывается Баглай. - Если не дать отдыха, - умрёт.

- Кого ты хочешь оставить живым: коня или свою сестру?! - смеётся десятник. - Смотри - Тэрэн может догнать её первым. Уж он-то оседлает её и не даст отдыха!

Вся свора дружно гогочет.

Точно в ответ на слова десятника, раздаётся цокот копыт, и на берегу реки появляется отряд, сопровождающий Тэрэна.

Баглай оборачивается. Во взгляде его - напряжённое ожидание.

Отряд проезжает мимо. Воины обеих сторон приветствуют друг друга и перебрасываются шутками. Тэрэн делает вид, что не замечает Баглая. Тот мрачнеет и трогает коня.

Перейдя на другой берег, Баглай спешивается. Он продолжает искоса наблюдать за Тэрэном.

Тэрэн облизывает пересохшие губы. Потом как будто складывает их для свиста... Баглай вслушивается. Но свиста так и нет.

Запалённый арабский скакун жадно пьёт воду.

Баглай вздыхает, будто решившись на что-то.

- Эй, десятник, - зовёт он. - Взгляни-ка, что стало с моим жеребцом!

Десятник нехотя подъезжает.

- Ну что там?..

- Вот здесь, за ухом,.. - показывает Баглай.

Десятник склоняется к морде коня.

- Где? - непонимающе всматривается он.

Ухо коня нервно вздрагивает.

- Да вот же! - Баглай накидывает на шею десятника уздечку, стремительно завязывает её скользящим узлом и изо всех сил бьёт вороного нагайкой между ушей. Конь срывается с места. Раздаётся хруст ломающихся позвонков. Десятник даже не успевает вскрикнуть.

Жеребец волочит его тело мимо остолбеневших воинов.

Баглай вскакивает в опустевшее седло десятникова коня. Выхватив лук, он на скаку выпускает одну за другой полдюжины смертоносных стрел. Кто-то из убитых воинов падает в реку, другой вылетает из седла, третий валится ничком в траву, четвёртый так и не успевает выпустить ответную стрелу...

Ещё мгновение - и Баглай скрывается за деревьями горного леса.

- Догнать! - кричит десятник из отряда Тэрэна.

Но один из воинов возражает:

- В лесу он перестреляет нас, как куропаток!..

Тэрэн смотрит туда, где скрылся Баглай, и на лице его читается только одно - зависть к сильнейшему.

11.

Баглай скачет по дороге вдоль русла реки. Конь его вначале наступает на свою тень. Потом тень бежит сбоку... Потом уже - плетётся сзади. Так солнце проходит зенит, и наступает полдень.

Баглай спускается к воде напоить коня. Конь пьёт из реки и вдруг, испуганно всхрапывая, отрывает морду от воды и пятится.

Из-за большого камня, лежащего посредине русла, выплывает труп человека. В нём Баглай узнаёт десятника, охранявшего Тэрэна. Вода разворачивает тело. У мертвеца нет ушей.

12.

Кривой китаец переезжает брод на Алтын-Су. На другом берегу он останавливается и холодно осматривает поле битвы. Тела, изрубленные или пробитые стрелами, лежат на поляне, на прибрежных камнях, плавают в водах реки - там, где их настигла смерть. И только вороной с бездыханным десятником, которому Баглай сломал шею, пасётся поодаль.

Китаец разворачивает коня и быстрой рысью устремляется назад, в степь.

13.

Течение уносит мертвеца всё дальше. Баглай провожает его взглядом.

Внезапно до слуха его доносится шум небольшого камнепада. Он оборачивается.

С дороги к берегу скатывается несколько камней.

Баглай вскидывает лук.

По склону горы верхом на взмыленной лошади спускается Тэрэн. Одежда и лицо его забрызганы кровью.

Всадники замирают друг против друга.

Повисает мёртвая тишина.

- Что случилось, Тэрэн? - наконец говорит Баглай. - Похоже, Небо упало на землю? И без свиста.

- Зря смеёшься, - из груди Тэрэна вырывается тяжёлое запалённое дыхание. - Я убил их!

- Всех?

- Всех. Не думай, что только ты один - великий воин.

...Баглай и Тэрэн не спеша едут горной тропой.

- Ты уверен, что никто из них не ушёл? - с подозрением спрашивает Баглай.

- Да, - с гордостью говорит Тэрэн и достаёт из седельной сумки связку из двадцати окровавленных ушей.

- А ведь они воевали с тобой в одной сотне.

- Когда руки мои не смогут держать саблю, а зубы и волосы выпадут, я обязательно поплачу о них. - Тэрэн брезгливо выбрасывает свои трофеи в пропасть.

- Нас хватятся не раньше, чем через три дня, - говорит Баглай. - За это время мы найдём Калину и Керима, и все вместе успеем уйти за перевалы.

14.

Китаец выезжает в степь и отпускает коня пастись. Дальше он идёт пешком.

Выбрав какое-то одному ему ведомое место, он останавливается. Складывает руки на груди, закрывает глаза. Через мгновение лицо его бледнеет и приобретает замогильное выражение.

Над степью клубятся грозовые тучи, пробитые солнечными лучами. Налетает порыв ветра. Китаец медленно открывает глаза, точно с трудом возвращаясь к жизни.

Вокруг него безмолвным кольцом, как слуги вокруг повелителя, стоят на коленях безликие воины в чёрном.

15.

- Не могу понять, Баглай, зачем это я - смелый монгольский воин - с тобой - чужаком - поехал?! - хохочет Тэрэн. Горная дорога уводит их всё выше и выше. - А что если Великий Хаган сдержит своё слово? Я ему - твою сестру, Керима и тебя в придачу, а он мне за это - жизнь, а может даже и тумен подарит! Ты же сам сказал, у него каждая сабля на счету.

- Ты уже лишил его десяти сабель, болтун, - помрачнев, говорит Баглай. - А меня... Ну что ж, попробуй меня взять.

- Да я шучу! - успокаивает Тэрэн своего попутчика. - Сестру свою ты, небось, и сам теперь не найдёшь.

- Тебе только и остаётся шутить, - замечает Баглай. - Назад к Хагану нам дороги нет. А вот за перевалом - граница царства кара-киданей. Скажи им, что зарубил десять воинов Чингиза, и ты навсегда станешь их лучшим другом.

- До перевала ещё нужно добраться, - хитро говорит Тэрэн. - Смотри, сколько тут тропинок! Какая из них ведёт к перевалу?.. Ни ты, ни я не знаем!

- Ты просто не любишь шевелить мозгами. В таких местах все тропы ведут к перевалу.

- А-а-а, - догадывается Тэрэн, - так значит твоя сестра и Керим, тоже где-то там?!

- Может быть да, а может и нет, - бросает грозный взгляд Баглай. Он уже заподозрил неладное. - Попробуй только что-нибудь учинить, и я подарю твою голову кара-киданям. В знак дружбы.

- Что-то от твоих слов у меня забурчало в животе. - фальшиво корчится Тэрэн и останавливает коня.

Спрыгнув наземь, он скрывается за ближайшим камнем.

Баглай ждёт.

Вдруг до него доносится дикий вопль Тэрэна. Баглай выхватывает саблю и бросается на крик.

Едва он скрывается за камнями, как на вершине самого высокого из них появляется Тэрэн. Бросив короткий взгляд вслед Баглаю, он ловко прыгает вниз - прямо в седло своего коня. Конь срывается с места. В поводу Тэрэн уводит и коня Баглая. При этом он громко победно вопит и, приподнявшись в стременах, хлопает себя по поджарому заду.

Баглай выбегает на дорогу. Но попутчик его уже далеко.

16.

Скачет по степи отряд Чёрных Воинов, подъезжает к реке, пересекает её, не останавливаясь и не обращая внимания на тела убитых, проносится через место недавней схватки и скрывается в лесах предгорий.

17.

Баглай идёт вверх по дороге. Слуха его достигает топот копыт - далёкий и неясный. Баглай замирает и прислушивается.

Топот стихает.

Тогда воин ложится на дорогу и прижимает ухо к земле - нет, всё-таки грохочут...

Он вскакивает и бегом устремляется в лес.

...Баглай карабкается на дерево. С его верхушки он успевает заметить мелькнувшие чёрные тени на рослых вороных конях. Всадники скрываются в густом орешнике. Кажется, что, спустя мгновение, они выскочат с другой его стороны. Но орешник точно проглотил чёрное войско - не шелохнётся ни веточка, ни листок.

...Китаец, остановивший здесь свой отряд, закрывает глаза и, раскинув руки, направляет ладони навстречу лесу, точно ещё одну пару чутких ушей. Его воины ждут, зажав лошадям морды.

...Камера объезжает орешник. За его зелёной стеной - никого. Чёрные всадники бесследно исчезли - будто испарились.

...Баглай, чувствуя опасность и не решаясь встать, ползком пробирается через лес.

На его пути - маленькое горное озерцо, подёрнутое ряской и заросшее высоким тонким бамбуком. Берега озера - сплошной камнелом. Единственный путь на другой берег - по стволу старой чинары, чуть выступающему над водой.

Баглай, настороженно озираясь, встаёт на него. Сделав несколько шагов, он останавливается. Не слышно ни пения птиц, ни кваканья лягушек, ни гудения слепней. И всё-таки что-то Баглай слышит. Это "что-то" - едва различимый шум, поднимающийся от воды.

Взгляд Баглая скользит по озёрным зарослям и вдруг отмечает среди неподвижных бамбуковых стволов чуть заметное дрожание - это качнулся один из них. Этот ствол намного короче других и находится подозрительно близко к Баглаю. У его основания на воде плавает несколько маленьких воздушных пузырьков.

Баглай невыносимо медленно снимает с плеча лук, бесшумно достаёт из колчана стрелу и натягивает тетиву...

Стрела уходит внутрь бамбука с гулким чавканьем.

Но всё остаётся по-прежнему: гладь озера спокойна, солнечные лучи, тянущиеся сверху сквозь полумрак, неподвижны, тишина незыблема.

Баглай собирается идти дальше. Тут ствол бамбука внезапно начинает крениться. Из озёрной глубины всплывает тёмная масса - сначала рука, потом раскосое лицо с торчащим изо рта обломком стрелы, потом...

...Баглай, почуяв затылком смерть, оборачивается. Бамбуковый лес за ним опадает.

Из воды встают два десятка людей в чёрных костюмах и масках, сквозь прорези которых видны только яростные жёлтые глаза. По неслышной команде они одновременно поднимают свои короткие арбалеты и дают залп.

Баглай успевает прыгнуть в воду.

Чёрное войско стремительно перезаряжает арбалеты, берёт их наизготовку и застывает в неподвижности, точно окаменевшее.

Они ждут, когда Баглай вынырнет перед ними.

И только старый Ли Юй, сидящий на берегу за спинами своих воинов, видит, как позади них одна из упавших бамбуковых палок бесшумно встаёт и, отплыв на несколько саженей в сторону, присоединяется к настоящей бамбуковой роще.

Ли Юй едва заметно ухмыляется, но почему-то ничего не предпринимает.

18.

Тэрэн мчит по горной дороге во весь опор. Как не умеет он беречь силы во время сражения, так и лошадей не бережёт - нахлёстывает их почём зря. Но оба коня уже хрипят, и Тэрэн, наконец, одумывается. Остановив свой бег, он переводит дух, прислушивается и, поняв, что его никто не преследует, издаёт радостный победный вопль. Эхо разносит его по горам.

Дальнейший путь Тэрэн продолжает с незамысловатой, но бодрой дорожной песней.

19.

...Баглай стоит у подножия отвесной скалы и оценивающе смотрит вверх: подъём будет труден и опасен.

...Он карабкается по горному склону. Под ним глубоко в бездне мехом гигантского зверя синеет лес. За соседнюю вершину зацепилась и проливается дождём тёмная туча.

Баглай поднимается вверх по узкой трещине в теле утёса, упираясь руками и ногами в её края.

Над трещиной нависает каменный карниз. Баглай хватается за него. В этот момент из-под его ноги обрывается и летит в пропасть камень. Баглай повисает на руках, подтягивается, вцепившись в карниз окровавленными пальцами, и, наконец, выбирается на вершину утёса.

Некоторое время он лежит, тяжело дыша и бездумно глядя в небо. На лице его появляется слабая тень счастливой улыбки.

Отдышавшись, он поднимается на ноги. Улыбка на его лице уступает место отчаянию: он стоит на небольшой площадке с двумя горными соснами, а между этой площадкой и дорогой на перевал - широкая расщелина, в которой печально поёт ветер.

Баглай, по пояс голый, сидит на площадке и острым ножом режет свою одежду на длинные полосы. В ход пошёл и халат, и куртка, и рубаха, и нижняя поддёвка.

Он скручивает из лоскутьев толстую верёвку и с ней направляется к соснам. Одна из них - старая, другая - ещё тонкая и гибкая.

Баглай взбирается на молодую сосну и обвязывает её верхушку верёвкой. Потом он спускается вниз и, напрягая все силы, скрипя зубами, пригибает молодое дерево к старому. Получается нечто вроде катапульты.

Солнце клонится к закату. Холодный горный ветер обдувает Баглая. С трудом удерживая равновесие, он взбирается на своё хлипкое сооружение. Минуты бегут. Баглай всё смотрит на натянутую верёвку, но никак не решается перерубить её.

Наконец, выдохнув, он взмахивает саблей. Лезвие с силой ударяет по узлам. Верёвка лопается. Распрямившиеся сосны перебрасывают Баглая через пропасть.

Он взлетает над вечностью. У него перехватывает дыхание.

И в этот миг полёта перед глазами Баглая встаёт молодой Тэмучин, протягивающий ему братскую чашу с кумысом.

Рука Баглая тянется к чаше. Вот-вот он примет её, как свою долю.

Видение обрывается...

...Баглай падает отяжелевшим мешком на площадку противоположной скалы, которая ещё недавно казалась такой далёкой.

20.

Сумерки. Баглай приходит в себя, тяжело поднимает голову. Над цепью горных вершин догорает багровый закат. Баглай ёжится от холода. Его мускулистое обнажённое до пояса тело покрыто ссадинами и кровоподтёками.

21.

Отряд Ли Юя вновь останавливается.

Старый китаец чутко нюхает наползающий мрак и, определив направление, выбирает одну из множества тропок, уводящих всё выше в горы.

22.

...Быстро сгущается тьма. В небе загораются звезды. Тишину прорезает отчаянный и тоскливый вой волка.

Баглай и сам крадётся в ночи, как зверь.

23.

...Дым струится сквозь крышу полуразрушенной каменной хибарки. Баглай, ползком подкравшись к жилищу, осторожно заглядывает в узкое окно.

Отблески костра высвечивают двух человек, сидящих спина к спине. Это Калина и Керим. Они связаны по рукам и ногам.

Клинок, выползающий из темноты, упирается в горло Баглая.

- Чего ждёшь? - хрипло шепчет Баглай. - Руби.

- Мне не нужна твоя голова, - мстительно говорит Тэрэн. - Её заберёт Хаган.

- И мою, и твою головы Хагану принесут китайцы, которые идут по нашему следу.

Тэрэн тут же убирает саблю в ножны и дрогнувшим голосом спрашивает:

- Он послал Ли Юя?

- Ага-а, - с издёвкой говорит Баглай. - Теперь ты понял, что поздно выслуживаться перед Хаганом?

Но Тэрэн молча скрывается в хижине. Баглай следует за ним.

Завидев брата, Калина светлеет лицом. А Керим стыдливо отводит взгляд и хмуро оправдывается:

- Прости, Баглай. Он взял нас врасплох.

- Развяжи их, - приказывает Баглай Тэрэну.

Тот безропотно разрезает верёвки саблей.

- Так что Ли Юй? - озабоченно напоминает Тэрэн.

Баглай решительно командует:

- Собирайтесь! Выходим прямо сейчас!

- Нет! - внезапно начинает хорохориться Тэрэн. -Ты сначала признай, что я умнее.

Калина подходит к брату и нежно прижимается к нему.

- Может быть ты и смелый, может быть и находчивый, а может даже и умный, - говорит Баглай с усталым вздохом. - Только того, что делает мужчину мужчиной, ты не знаешь - чести, терпения и жалости.

- Но зато я сюда поднялся на лошадях, а ты пешком, - гоготнул Тэрэн. - Пока ты плёлся, я мог бы уже с этими голубками быть на полдороги к Орде.

- Прогони его! - гневно восклицает Керим. - Он продаст нас в любой момент.

Тэрэн вспыхивает:

- Придержи свой язык! То, что я терплю от Баглая, я не потерплю от тебя, сопляк! - Он погасает так же быстро, как вспыхнул, и с расслабленной ухмылкой говорит: - Может, я и люблю немножко пошутить, но предателем я никогда не был!

Баглай, наконец, вмешивается в эту перепалку:

- Хватит! Кривляешься, как обозная девка, а смерть уже где-то рядом!

Тэрэн горячечно хохочет:

- Я смерти не боюсь! Если кто-то и был мне страшен, так только Хаган! А сейчас и Хагана не боюсь! Я доказал что хотел! Я выше! Я нашёл твою сестру первым, Баглай. Я - воин! Я - первый! А ты - второй! С твоей честью и глупым бабьим терпением!

Разгорячившись и позабыв обо всём, с налитыми кровью невидящими глазами, он выскакивает в ночь и, размахивая саблей, ревёт:

- Ли Ю-ю-у-у-у-й! Я жду тебя-а-а!

Долгое эхо разносит его крик по горам, постепенно стихая.

Но тут же в ответ жалобно ржёт и падает привязанная у коновязи лошадь. За ней - вторая. Обе сражены короткими чёрными стрелами.

...Что-то влетает в хижину через окно и со звоном ударяется о каменную стену, высекая сноп искр.

На пол перед Баглаем падает ещё одна чёрная стрела.

- Быстрее к лошадям! - командует он. И, выскакивая наружу с обнажённой саблей, рубит коновязь.

Тем временем Керим, прикрывая своим телом Калину, сажает её на лошадь.

Баглай, уже запрыгнувший в седло, хватает упирающегося Тэрэна за воротник куртки.

- Я буду драться! - вырывается тот.

Из темноты длинными тигриными прыжками, высоко занеся над головой длинный меч, на Баглая с Тэрэном набегает Чёрный Воин. Тэрэн бросается ему в ноги и перерубает их одним ударом. Воин падает как подкошенный.

Тэрэн запрыгивает на лошадь позади Баглая. Он издаёт победный клич, и беглецы скрываются в ночи.

24.

Утро. Отряд беглецов скачет по дороге. На четверых - всего двое коней.

Баглай с тревогой смотрит на сестру и подаёт знак остановиться.

Калина отвечает на его взгляд вымученной улыбкой.

- Кони устали, - говорит Баглай. - Нужно передохнуть.

- Так они догонят нас быстро, - замечает с тревогой Керим.

- Загоним лошадей, вообще никуда не доберёмся, - возражает Баглай.

- Они хоронят свою падаль - вот и отстали, - утверждает Тэрэн. - Хватит бежать. Давайте лучше готовиться к бою!

- Втроём против двух десятков? - спрашивает Баглай.

- А что?! - восклицает Тэрэн. - Вчера на Алтын-Су нас было двое, но мы же справились!

- Да, - соглашается Баглай. - С бывшими пастухами. А этих... этих всю жизнь учили убивать. Ночная победа - случайность. Силой их не возьмёшь. Нужна хитрость.

Тэрэн хвастливо взмахивает рукой:

- Кто из нас самый хитрый? Конечно я! - Он со значением изрекает: - Китайцы находят нас по следам. Но есть река! А в ней следов не разглядишь.

25.

Беглецы едут по речному мелководью. Лошади то и дело оступаются на скользких камнях.

- Ну, что я вам говорил? - продолжает хвастаться Тэрэн. - Слушайтесь Тэрэна!..

- ...и Ли Юй будет тут как тут! - мрачно восклицает Баглай, обернувшись назад.

Там, в далёкой речной излучине неторопливо, но неотступно движется маленькое чёрное пятно.

- Нужно поискать хорошее укрытие, - говорит Керим, поддерживая любимую. - Калине совсем плохо.

Баглай, показывая пальцем вверх, замечает:

- Очень мне нравится этот утёс.

26.

... Вереница беглецов поднимаются на плоскую вершину. Керим рассёдлывает одну из лошадей и заботливо подкладывает седло под голову Калины.

- Баглай, - зовёт Тэрэн. - Посмотри-ка ниже.

Баглай подходит к краю площадки.

- Видишь ту осыпь? - спрашивает Тэрэн, указывая на площадку под ними.

Баглай кивает головой:

- Хорошее место.

27.

Отряд Чёрных Воинов вступает в ущелье. Ли Юй предусмотрительно едет далеко сзади.

Баглай кивает Тэрэну и Кериму. Упершись спинами в огромный камень, они с кряхтеньем обрушивают его вниз. Валун катится, увлекая за собой поток камней, поднимая тучи пыли. И через мгновение громогласный камнепад уже ломает вековые сосны и тащит их за собой.

Лошади Чёрных Воинов заполошно мечутся между стенами ущелья, кто-то из всадников пытается прорваться вперёд, кто-то - вернуться назад, к Ли Юю.

Но уже слишком поздно. Лавина накрывает отряд и хоронит его в каменных обломках, среди стволов вырванных с корнями деревьев и в клубах пыли.

Баглай, Тэрэн и Керим дожидаются, пока эхо обвала не стихает и не оседает пыль. Ущелье перегорожено каменным завалом. Там нет ни живой души.

Беглецы радостно кричат, пляшут и ободряюще хлопают друг друга по спинам.

28.

...На берегу горного ручья они устраивают привал. Баглай достаёт из мешков вяленую конину, лепёшки. Тэрэн наполняет фляги водой. И только Керим не отходит от своей теперь уже бледной как мел Калины.

Он принимает из рук друзей пищу, но так и не приступает к еде.

Тэрэн с набитым ртом мечтательно рассуждает:

- А если не идти к кара-киданям? Мы теперь люди вольные, хорошее дело!.. Соберём ватагу, будем потрошить караваны! На наш век купцов хватит!

- Дело твоё, - откликается Баглай. - Но я как решил, так и сделаю. Свободный человек что пыль на дороге. Любой ветер закрутит и унесёт. По мне лучше служба. Заберу с собой Керима. Сделаю из него настоящего батыра. А если Калина подарит мне племянника, будет кому передать и мою саблю.

- Ну-ну, - усмехается Тэрэн. - Только когда будешь служить у кара-киданей, не ходи охранять караваны. С твоей честью, да с моей храбростью, мы не найдём общего языка. А я хочу видеть тебя живым.

- Вот как! - удивлённо говорит Баглай. И добавляет, задумавшись: - Это уж, как получится.

Тэрэн оптимистично заявляет:

- Получится-получится! - но тут же пытается вновь задеть Баглая. - Ты возвращайся к себе на родину, за Итиль. И тогда точно получится!

Баглай невесело качает головой:

- Всё шутишь... Нет у меня родины. На Руси я буду всем чужой...

- А здесь - и подавно! - с набитым ртом заканчивает за него Тэрэн.

Тут оба они цепенеют. В потоке воздуха мимо них проплывает жёлтый бумажный дракончик. Долетев до костра, он мгновение висит над языками пламени, а потом ярко вспыхивает и превращается в пепел.

Баглай оборачивается.

На вершине утёса стоит Ли Юй со своим поредевшим чёрным отрядом и рассматривает беглецов в свою подзорную трубу.

- Они живы! - в ужасе шепчет Керим.

29.

И снова бешеная скачка по высокогорью. Лошади задыхаются и храпят. Калина почти без чувств привалилась к плечу Керима.

На пути у беглецов - пропасть с перекинутым через неё узким подвесным мостом. Они быстро спешиваются и переходят через качающуюся бездну, держа под уздцы испуганно храпящих лошадей.

Не сговариваясь, Баглай, Тэрэн и Керим начинают рубить канаты моста. Канатов много, они толстые и поддаются с трудом.

Уже слышен топот вражеских копыт. Он всё ближе и ближе. А канатов так много, и кажется, что их не перерубить никогда...

...Чёрные воины выезжают к мосту. Но не торопятся ступить на него.

Ли Юй как будто о чём-то задумался. Вот он разжимает свою ладонь на манер искусного фокусника. На ладони - круглый булыжник.

Ли Юй легонько бросает камень на доски моста.

Камень катится. Всё медленней и медленней... И, наконец, замирает.

Беглецов на той стороне не видно.

Камень лежит на мосту.

Ли Юй ждёт.

Раздаётся чуть слышный скрип.

На лице Ли Юя появляется едва заметная улыбка.

Скрип превращается в громкий скрежет, и мост, разрывая последнюю опору, летит в бездну.

Из-за скалы на другой стороне пропасти с победным воплем выскакивает Тэрэн.

Ли Юй некоторое время презрительно смотрит на кривляющегося Тэрэна.

Чёрные всадники во главе со своим хозяином поворачивают прочь и устремляются в объезд.

Тэрэн танцует и издевательски кривляется.

Баглай кричит ему из-за камня:

- Чему ты радуешься?! Надо ехать!

Калина, лежащая здесь же, за валуном на расстеленной кошме, слабой рукой отстраняет от себя Керима:

- Меня тошнит от этого запаха... Твоя мускусная куртка... - и она теряет сознание.

Зато Баглай будто прозревает:

- Куртка..., - задумывается он. - Куртка! Вот в чём дело! Он вынюхивал нас!

- Кто? - не понимает Керим, с которого Баглай уже срывает куртку.

- Китаец! Теперь я верю сказкам! Он и в воздухе найдёт след! - Баглай выбрасывает куртку в пропасть. И говорит озадаченному Тэрэну: - Ну, кто из нас самый умный?

Куртка медленно планирует в реку.

Тэрэн не отвечает на выпад Баглая. Он смотрит как будто сквозь него.

В ту же сторону глядят Керим и пришедшая в себя Калина.

Баглай оборачивается и видит группу невесть откуда взявшихся оборванцев.

Стоят они поодаль, кучкой. У всех у них по-детски обиженные лица. И они тоже как бы не видят Баглая - их взоры устремлены к обрыву. Кажется, что они вот-вот заплачут.

Тем не менее, этих предполагаемых плакальщиков человек десять. И все они хорошо вооружены.

- Воины вы, да? - громким срывающимся голосом говорит один из оборванцев, медленно и как-то невинно вращая кривым ятаганом. - Воюете, да? Убили- забрали- поели- выпили! Хорошо вам, да? А как нам теперь? Где наш мост? На ту сторону не пойдёшь уже, да? Ничего не заберёшь- не поешь- не выпьешь! Так? Нам за мост платили - раз, да?! За проезд платили - два! За то, что мы хорошие люди и никого не режем, платили три раза - вот! Теперь вас резать будем!

Последнюю реплику человек сказал не совсем уверенно.

- Уважаемый, - вежливо обращается к нему Баглай. - Мы действительно виноваты. Моста больше нет. Но нет у нас и денег. Нечем нам заплатить.

- Я и говорю, - заключает оборванец уже более твёрдо, - резать будем! Рубин на твоей сабле, - приценивается он, - стоит двух таких мостов. А кони? А женщина? Будем резать! Или - отдай всё сам!

На лице Тэрэна появляется привычный в таких случаях яростный оскал. Он целует свой клинок и говорит ему:

- Давно ты не рубил бараньи головы! Ах, как мне тебя жалко! Придётся марать тебя об грязные собачьи потроха, накалывать на тебя, о светлая сталь, верблюжье говно! А, сколько морд, целовавших ослиную жопу, тебе придётся сегодня рассечь! Сколько немытых ушей придётся отрезать у этих жирных дохлых байбаков! Ишь, как завоняли от страха!

Разбойники в чём-то даже восхищены речью Тэрэна.

Но недоволен Баглай. Он смотрит на Калину, на растерянного Керима и мечет в Тэрэна гневный взгляд.

Говорливый оборванец, укоризненно поцокав языком, обращается к Тэрэну:

- Может быть, мы и верблюжье говно, - тут он как бы задумывается. - Да нет! Мы и есть говно. Но в этом говне твой меч утонет. Иншалла!!!

И с этим криком он бросается вперёд, по пути, споткнувшись, падает, а всё драное войско проносится через него.

Разбойники напарываются на клинок. Но не Тэрэна, а Баглая, молнией рванувшегося им навстречу. Это всего десять взмахов, но зато каких! Коротких, точных и окончательных.

У Тэрэна отвисает челюсть - он не успел даже сдвинуться с места и теперь смотрит на Баглая с неподдельным немым восхищением.

Баглай окидывает взглядом скорченные окровавленные тела, и лицо его ещё больше мрачнеет:

- Какой же ты дурак, Тэрэн!

Говорливый разбойник осторожно отползает в сторону и с тихим поскуливанием плоскостопо убегает с поля боя. Его нелепая фигурка скрывается за поворотом дороги.

Баглай решительно шагает к Тэрэну и даёт ему звонкую оплеуху.

Тень возмущения пробегает по лицу молодого воина, но тут же сменяется выражением щенячьего восторга и преклонения:

- Да ладно, Баглай! Я ж как лучше хотел! Не обижайся!

Тут вступает Керим:

- Ты, глупый безответственный человек! Как мог ты, зная, что жена моя в таком положении...

- Да ладно, - насмешливо скалится Тэрэн. - Какая она тебе жена?!

Обиженный Керим выхватывает из ножен кинжал. Тэрэн доволен - любая возможность подраться приводит его в возбуждение.

Баглай уже готов вмешаться.

В этот момент из-за поворота дороги снова появляется болтливый разбойник. Только теперь он не один. С ним - целая банда. И все верхом.

И Баглай, и Керим, и Тэрэн понимают - всё, конец. Здесь сабель пятьдесят, не меньше.

Впереди на белом коне восседает седобородый человек-гора в блестящих, как китайский самовар доспехах. Войско останавливается.

Противники смотрят друг на друга.

Внезапно человек-гора исторгает из себя раскаты громового хохота:

- Баглай! Ах ты шустрый волчий хвост! Так это же Баглай! И ты ещё говоришь, - обращается он к подобострастно задравшему голову плоскостопому бандиту, - он изрубил вас одним махом? Так чего ж вы хотите?! Учил-то его я!!!

Баглай, всмотревшись в седобородого гиганта бросается ему навстречу с распростёртыми объятьями и криком:

- Очокоча!

Старый рубака тяжело сползает с коня. Доспехи ему явно жмут.

Друзья крепко обнимаются. Баглай со слезами радости на глазах шепчет на ухо Очокоче:

- И это твоя крестьянская армия?!

Оба безостановочно смеются, продолжая по-медвежьи трепать друг друга.

30.

В сумерках отряд Очокочи въезжает в старый горный аул. Кривые улочки с глинобитными дувалами приводят их к большому дому - почти дворцу, знавшему когда-то лучшие времена.

Калина, которую несут на носилках люди Очокочи, стонет от боли.

- Несите её к повитухе! - командует гигант.

- Я поеду с ней! - вызывается Керим.

Баглай придерживает его коня:

- Погоди. С тобой будет Тэрэн.

Керим захлёбывается от возмущения:

- Да зачем он мне нужен?!! Вдруг ему опять захочется подраться?!

Тэрэн уважительно кивает:

- Ну, если меня попросит сам Баглай, то драться не буду.

- Я прошу тебя, Тэрэн, - не колеблясь говорит Баглай.

Тэрэн впервые за всё это время - может быть, впервые в жизни - стыдливо потупливает взор. Он говорит так тихо, чтобы слышал только Баглай:

- Прости. Ты настоящий мужчина. Я был неправ. Научишь меня своим секретам?

- Спеши, - торопит Баглай и тоже понижает голос: - Помни: Керим пока не воин. За жизнь Калины отвечаешь ты.

Люди Очокочи скрываются в темноте вместе с Калиной. По разные стороны её носилок едут Керим и Тэрэн.

31.

Ночь. В большом зале заброшенного дворца тускло горят светильники, расставленные вдоль стен.

Каждый из людей Очокочи спит там, где его сморил сон.

Сам Очокоча полулежит, опершись на замызганный ковровый валик, и задумчиво курит кальян.

- Тэмучин, - полусонно бормочет он, - Чингиз-хан... Сказки...

- Хороши сказки!.. - удивляется Баглай. - У него теперь полмиллиона сабель!

- Полмиллиона... - усмехается Очокоча. - А кто его создал? Я его создал. Это было так давно...

- А он до сих пор помнит тот побег под Синьцзяном и хочет тебя убить, - сурово говорит Баглай.

Очокоча протяжно улыбается:

- Меня убивать нельзя! Он это знает! Я - живая легенда Орды. Я её собирал... Я учил её воевать... Если меня убить - Орда взбунтуется! Кто убивает легенды?!!

- Очокоча, проснись! - трясёт его Баглай. - Твоя легенда - прошлое. В Орде не помнят, что было вчера. Где им вспомнить Очокочу десять лет назад?!

- Э! - вращая указательным пальцем над головой возражает гигант. - Мальчишка! Если мне потребуется, я соберу ещё большее войско! Мои люди верны мне! Я сам себе Хаган! Я даже вот что скажу: захочу - двинусь войной на Чингиза!

Баглай смотрит на старика с жалостью.

Тот засыпает, окончательно убаюканный своими грёзами и выкуренным зельем.

Баглай садится спиной к стене, кладёт обнажённую саблю на колени и тоже постепенно погружается в сон.

...В тишине лают далёкие шакалы. Один за другим догорают светильники.

Луна выбирает единственное лицо в зале - лицо старого Ли Юя.

Он возникает из темноты ночным кошмаром.

Баглай видит его, но почему-то не может шевельнуть даже пальцем.

Приблизившись, китаец легко касается левого плеча Баглая. Тот взмахивает саблей - и рассекает мрак.

Ловкие руки с шёлковым шнурком вдруг возникают над его головой. Удавка захлёстывает шею. Баглай тычет саблей за спину, но там - уже никого.

Шнурок змеёй соскальзывает с его шеи.

Ли Юй вновь возникает перед ним, хлопает по правому плечу. Баглай наносит удар саблей - и снова в пустоту.

А удавка - опять на его шее. Только теперь приходится дольше с ней бороться. Баглай уже почти теряет сознание. Китаец снова отпускает.

Как ватный, Баглай валится назад к стене и видит - гаснет последний светильник, а в полосе лунного света Ли Юй душит спящего Очокочу...

Баглай порывается прийти на помощь, удавка - тут как тут, вновь душит, мучает, отнимает у него настоящее...

И он, погружается в небытие, где видит руку Чингиз-хана с протянутой к нему чашей кумыса. Он тянется навстречу...

В это момент ему удаётся глотнуть свежего воздуха. Он с трудом открывает глаза видит, что из пролома в крыше проникает первый свет раннего утра. В этом широком, но тусклом луче пляшут пылинки, за которыми виднеется фигура старого китайца.

Он и Баглай - в разных концах зала. Ли Юй говорит тихо, но Баглай отчётливо слышит каждое слово:

- Ты понял этот урок? Выбрасывай хоть все куртки. Но запах жизни останется. И пока он есть - я найду тебя всегда.

Баглай кидается через весь зал к Ли Юю. Тот отступает, и кружащиеся пылинки целиком скрывают его фигуру. А Баглай расшибает лоб о столб света. Точнее, о глухую стену зала.

Он падает, вскакивает, видит вокруг себя только трупы с перерезанными глотками. И Очокоча действительно лежит на своём ковре - багровый от удушья и бездыханный.

32.

В редеющем утреннем тумане Баглай скачет по пустому аулу. Он мечется по лабиринту кривых улочек и не знает, как найти нужный дом. Кажется, что ночной кошмар продолжается и утром.

Но тут Баглая окликает знакомый голос. Это Тэрэн, высунувшийся из-за каменного забора.

- Я твоего коня уже узнаю по стуку копыт, - усмехается он.

Поближе разглядев Баглая - бледного, как мел, с синей полосой на шее - Тэрэн настораживается.

- Собирайтесь, - сипит Баглай и разражается мучительным кашлем. - Уходим.

- А повитуха? Не тащить же старую с собой!

- Мне не до шуток. Ли Юй приходил. Он забрал все жизни, кроме моей. Это слабое утешение. Но всё же утешение.

Тэрэн по-настоящему пугается и со всех ног бросается вглубь двора.

Через минуту из низкой саманной мазанки выходит Калина с лицом, перекошенным болью, и осунувшийся от бессонницы Керим. Повитуха, причитая, семенит следом. Она суёт в непослушные руки Калины чистую ткань с завёрнутыми в неё большими лавашами.

33.

Баглай ведёт свой маленький отряд в новое ущелье. Давно пересохшая река за тысячелетия пробила в этих скалах причудливый лабиринт коридоров, ям и гладких отшлифованных водой скатов.

- Остановитесь! - призывает всех Керим.

Калина громко стонет.

- У неё начинаются схватки!

- Этого ещё не хватало, - недовольно говорит Тэрэн.

- Придётся тебе потерпеть, сестра, - сурово произносит Баглай. - Нам надо выбраться из этого каменного мешка. Сможешь?..

Закусив губу до крови, Калина кивает головой.

Беглецы едут по высохшему руслу, стараясь двигаться всё время вверх.

Выход из лабиринта уже близок, ещё поворот и... Вдруг едущий впереди Баглай делает предостерегающий знак. Все останавливаются.

Перед ними в небольшом отдалении неподвижно-зловещим строем стоят враги.

- Назад, - тихо командует Баглай.

Они быстро разворачиваются и возвращаются в лабиринт.

Новый выход из русла - и опять их поджидает строй чёрных всадников.

Беглецы несутся в противоположную сторону, но и там путь к спасению перекрыт.

- Придётся бросить лошадей, - говорит Баглай.

Дальше они поднимаются по узкому боковому рукаву лабиринта, карабкаясь через гладкие каменные ступени и пороги.

Тэрэн, замыкающий цепочку, помогает Кериму поднять на очередной уступ слабеющую Калину. При этом он смотрит вверх и замечает серые осиные гнезда, которые свисают с каменной стены.

...Тэрэн старательно мочится на тряпку. Обмотав ею руки, он аккуратно снимает со стены гнездо и быстро суёт его в кожаный мешок, который тут же завязывает Керим. В следующий мешок отправляется ещё одно осиное гнездо...

- Скорее! Они уже близко! - торопит Баглай, наблюдающий за руслом. Там появляется группа Чёрных Воинов.

Тэрэн и Баглай берут луки наизготовку.

- Бросай, - шёпотом командует Тэрэн.

Керим развязывает мешок и бросает его вниз, в гущу врагов. Осы вырываются из лопнувших гнёзд и начинают свою беспорядочную атаку.

Чёрные воины вопят, отмахиваются от ос руками, катаются по камням, пытаются бежать. Но если от осиных жал им удаётся отбиться и уйти живыми, то стрелы, пущенные Баглаем и Тэрэном, жалят куда опасней - насмерть. Не все из наступающих поддаются панике. И не все срываются вниз с каменных уступов.

Вот высокий чёрный воин вскидывает самострел. Короткая стрела, со свистом прорезав воздух, впивается в горло Кериму.

Он предсмертно хрипит и, не удержав равновесия, падает с уступа.

Калина в отчаянии кричит.

Тэрэн натягивает лук, выпускает стрелу и говорит:

- Последняя.

- У меня тоже, - отшвыривая пустой колчан, отзывается Баглай.

Они подхватывают рыдающую Калину и устремляются дальше, вверх по пересохшему руслу.

...До их слуха доносится ровный гул.

Беглецы выходят к поляне над горным водопадом.

Поляна уже окружена воинами старого китайца.

Тэрэн и Баглай коротко переглядываются. И бережно взяв Калину за руки, шагают в грохочущую бездну.

Падая, они стараются защитить Калину от удара об воду.

34.

Течение прибивает беглецов к берегу. Калина судорожно хватает ртом воздух. Баглай и Тэрэн вытаскивают её из воды.

Внезапно Калина разражается истошным нечеловеческим воплем.

- Великое Небо!.. - восклицает Тэрэн, пятернёй утирая воду с лица.

Он держит Калину за руки. А Баглай принимает ребёнка.

Раздаётся крик новорожденного.

Мужчины, потеплев лицами, смотрят на младенца.

- Мальчик, - тихо говорит Баглай.

- Воин, - вторит Тэрэн, заворачивая ребёнка в свою кожаную куртку.

Калина смежила веки и горько расплакалась.

Баглай передаёт ей ребёнка, и она крепко прижимает его к груди.

Тэрэн знаком отзывает Баглая в сторону.

- Что теперь делать будем? - спрашивает он. - Может вы пойдёте дальше, а я уведу их за собой?

- Они поймут обман, - говорит Баглай. - Твоя жертва будет напрасной. У Калины два выхода: или пытки у Хагана, или быстрая лёгкая смерть.

- Ты не понял, - на лице Тэрэна появляется прежняя яростная улыбка. - Это не жертва. Я так и так буду драться. Не хочешь уходить - присоединяйся!.. Вдвоём мы их точно порубим!

- Нет, - сухо отрезает Баглай. - На меня можешь не рассчитывать. Если я погибну, что будет с ребёнком? Нет-нет... Я должен сделать так, чтобы мальчик остался жив. Он последний в нашем роду.

На лице Тэрэна появляется презрительная мина:

- Ты что, решил сдаться Хагану?! Подбил меня на побег - и назад?! Мы же бросили вызов!.. Мы!!!

- Ты, но не я.

Тэрэн вдруг закружился на месте, смеясь и нервно повторяя:

- Обманул, обманул, обманул... Это и есть твоя честь?! - Он ехидно спрашивает: - Ну и какую цену ты решил заплатить, чтобы Хаган простил тебя?!

Баглай молчит, потупившись.

И тут Тэрэна осеняет страшная догадка.

- Нет! - шепчет он. - Великое Небо, - нет! Ты же сам говорил мне о жалости!

- Я сделаю это, - потусторонним голосом отвечает Баглай. - Ты знаешь, ради кого.

- Будь ты проклят! - бросает Тэрэн и, отвернувшись, садится на камни.

Над горным потоком медленно планирует красный бумажный дракончик. Баглай смотрит на него и - не видит. А Тэрэн замечает и - зловеще улыбается, точно зверь, чувствующий запах крови.

Бумажный дракончик плавно опускается на воду, и быстрое течение уносит его.

Китаец и его воины неслышно выходят из-за деревьев.

Тэрэн чувствует их спиной. Он встаёт, вынимает из ножен саблю и оборачивается лицом к врагу. На этом лице больше нет воинственного выражения в предвкушении драки - улыбки от уха до уха.

Калина открывает глаза и, не видя подступившей опасности, нежно улыбается брату.

Баглай берёт у неё ребёнка и, улыбаясь в ответ, всаживает нож ей в сердце. В угасающих глазах Калины застывает недоумение.

Так Баглай и сидит над телом своей сестры. Безучастно смотрит он в узкие драконьи глаза Ли Юя, сквозь сходящихся с обнажёнными саблями Тэрэна и стену чёрных воинов.

Клинки скрестились, полетели искры...

Смотрит на китайца Баглай, а тот - на Баглая.

Молча и исступленно дерётся Тэрэн. Противники теснят его всё больше. Узкие мечи сжимают вокруг него сверкающее кольцо. Но пока ещё его отчаянные удары достигают цели.

Постепенно Тэрэн теряет силы. Один из мечей рассекает ему плечо. Другой вонзается в бок. Он роняет саблю и делает шаг навстречу своей смерти. Клинки протыкают его тело насквозь.

Тэрэн падает, повернув лицо к Баглаю.

- Ты плохой учитель, - хрипит он.

И натягивает на меловое мертвеющее лицо свой яростный оскал.

Теперь Чёрные Воины окружают Баглая. Но Ли Юй подаёт властный голос:

- Оставьте его. Он выполнил волю Хагана.

35.

Степь. Секущий проливной дождь. Поредевший отряд Ли Юя возвращается назад. В хвосте его - медленно едущий верхом Баглай. На руках у него плачущий ребёнок. В поводу за его лошадью плетётся конь с двумя завёрнутыми в войлок телами, привязанными поперёк седла.

Навстречу отряду лёгким шагом, не прячась от дождя, идёт буддистский монах в жёлтой накидке и с чашей для подаяний.

Увидев всадников, он останавливается и протягивает им чашу. Они проезжают мимо и, не говоря ни слова, бросают в чашу кто кусок чёрствой лепешки, кто ломоть вяленого мяса, кто горсть риса.

Баглай, поравнявшись с монахом, придерживает своих лошадей:

- Куда держишь путь, монах?

- Я искал мудрости в диких краях и не нашёл её. А теперь возвращаюсь в свой монастырь.

- А что, - с горечью в голосе спрашивает Баглай, - в твоём монастыре есть мудрость?

- Я не берусь это утверждать. Но в моём монастыре есть Путь. И прошедший этот Путь до конца - обретает покой.

Ребёнок на руках Баглая громко кричит.

- Покой... - задумывается Баглай. - Поздно... Не для меня... Святой человек, - вздыхает он, точно прощается с собственной жизнью, - возьми этого ребёнка с собой. Он сирота в этом мире.

- Как и все мы, - Монах протягивает руки и без возражений берёт мальчика. - Как его зовут?

Баглай задумывается, с ещё более тяжёлым вздохом говорит:

- Его зовут Тэрэн, - и трогает коня.

36.

На рассвете третьего дня показалась Орда. Армия шла через степь, и от этого движения за много переходов дрожала земля.

Ярко-жёлтый ханский шатёр возвышался над этой беспокойной человеческой рекой и, казалось, был недвижим на фоне безоблачного синего неба.

Баглай погрузился в поток всадников, высоких повозок с юртами на них, верблюдов с домашним скарбом, огромных туменных казанов, китайцев, монголов, уйгуров, чернолицых людей из безвестных краёв и беловолосых рабов. Он ехал против этого течения, безразличный всем и безразличный ко всему.

Так он добрался до шатра Хагана. Двенадцать белых верблюдов везли шатёр под надзором погонщиков. Конная стража плотным кольцом окружала огромную повозку.

Чингиз-хан вышел на широкий деревянный настил перед входом в шатёр и насладился видом своего бесконечного могущества.

Через головы стражи Баглай закричал:

- О, Величайший, я вернулся!

Но за грохотом походных барабанов, скрипом гигантских колёс, рёвом верблюдов, топотом копыт, ржанием лошадей, гулом шагов этот крик потерялся.

- Я вернулся, о Повелитель! - изо всех сил закричал Баглай.

Но Чингиз-хан по-прежнему не слышал его.

- Я уже здесь! - кричал Баглай, срывая голос, с каким-то отчаянием, с нарастающим надрывом.

- Моя сестра мертва!..

Двигалось войско...

- Керим мёртв!..

Гремели барабаны...

- Тэрэн мёртв!..

Гудела земля...

- Но я жив!.. Ты слышишь меня, Повелитель?! Я остался жив!!!

Чингиз-хан стоял, как величественный каменный идол, наряженный в дорогие одежды.

Людской поток оттеснял Баглая всё дальше от Шатра, и вскоре его ярко-жёлтая вершина снова была недостижимо далека.

Баглай так и продолжал ехать, ведя в поводу коня с телами сестры и её возлюбленного.

- Сотник! Баглай! - окликнул его какой-то всадник. Баглай очнулся.

Всадник подъехал к нему и дружески хлопнул по спине:

- Я уже слышал, что ты возвращаешься! Поздравляю, тебя, сотник!

- С чем? - безразлично глядя под ноги коня, спросил Баглай.

- А-а! Ты ещё не знаешь? Солнце Вселенной доверил тебе шестой тумен! Так что, сотник, ты теперь - тысячник! - и он показал плёткой: - Вон они, бунчуки твоего тумена!

Но Баглай смотрел в сторону жёлтого шатра, где рассветный ветер полоскал золотое знамя с вышитым драконом. Там всё плыло, не желая никуда уходить, белое-белое облако.

Глаза его наполнились слезами.

- Что это с тобой? - спросил всадник.

Слёзы градом катились по щекам Баглая.

- Ты плачешь? Почему?!

И тогда новоявленный тысячник Баглай сказал хрипло, как будто кто-то с силой сдавливал его горло:

- Велик и милосерден Хаган...

Москва,
23-25 сентября 1995,
19-20 мая 1997 года

.

copyright 1999-2002 by «ЕЖЕ» || CAM, homer, shilov || hosted by PHPClub.ru


Счетчик установлен 8.12.99 - Can't open count file